Книга Игра без правил, страница 61 – Дарина Вэб

Не знаю, как получилось, но состояние аффекта сработало быстрее, чем мой мозг. Мир сузился до одной точки — до неё, до её едва уловимого дыхания. Время замедлилось, звуки стали глухими, а движения — чёткими и отточенными.

Пока мужик стоит ко мне спиной, я подбегаю, хватаю его за руку, рывком перекидываю через перила. Ветер доносит его крик — короткий, оборвавшийся. Бросаюсь к телу Леры. Она лежит неподвижно, едва слышно дышит — её грудь едва заметно вздымается, пульс на шее бьётся слабо, прерывисто.

Меня вырубает из этого мира. Однажды я уже видел, как она истекает кровью, как её кожа бледнеет на глазах, как жизнь уходит капля за каплей. И сейчас снова повторяется — тот же ужас, та же беспомощность, тот же ледяной ком в груди, который сковывает всё внутри.

Быстро набираю скорую, пальцы скользят по экрану, срываются, приходится нажимать снова. Дрожащими руками делаю Лере искусственное дыхание — чувствую под ладонями хрупкость её рёбер, прохладу кожи. Зову её, прошу не оставлять меня:

— Лера, очнись! Слышишь меня? Держись, пожалуйста, держись!

Голос срывается, в горле ком, дышать тяжело. Меня перекрывает от того, что я вижу. Бледность её лица, неподвижность, тишина — всё это впивается в сознание, как осколки стекла. Я не хочу её терять, не хочу.

Продолжаю приводить её в чувства, надавливаю на грудь, вдыхаю воздух в её лёгкие — раз, ещё раз. Но она не реагирует. Пот стекает по лбу, попадает в глаза, дыхание сбивается, а внутри всё сжимается от ужаса.

В какой-то момент меня буквально отдирают от неё — чьи-то сильные руки отрывают меня, разворачивают. Поднимаю глаза и вижу людей в синей одежде. Медики. Скорая приехала. Они сейчас сделают всё, что нужно, вернут её мне. В груди вспыхивает слабый огонёк надежды — такой хрупкий, что кажется, дунь — и погаснет.

Сижу в углу балкона, наблюдаю за их профессиональными действиями. Руки дрожат так сильно, что я сжимаю их в кулаки до боли — лишь бы хоть как-то успокоиться. Слышу короткие, чёткие команды медиков, звук оборудования. Они работают быстро, слаженно, без лишних слов — и эта собранность вселяет крошечную уверенность.

А потом — носилки и дорога до больницы. Всю дорогу как в тумане. Мир вокруг размыт, звуки приглушены, будто меня накрыли толстым одеялом.

Я ничего не слышал и не видел, кроме Леры: её бледное лицо, едва заметное движение груди, провода, тянущиеся к монитору. Медики что-то спрашивали — я отвечал на автомате, голос звучал откуда-то издалека. Про мужика, лежащего под балконами отеля, которого было уже не спасти…

И где-то в глубине души я злорадствую, но радость не может быть полной, пока Лера без сознания.

В больнице — суета, беготня, хлопанье дверей. Реанимация и тишина в коридоре. Давящая, глухая, убивающая всё внутри. Я мечусь из угла в угол, потом сажусь, вскакиваю снова — не могу найти себе места. Ладони липкие, во рту сухо, каждый шаг отдаётся гулом в голове.

Мой мир замкнулся в этой палате. Весь фокус — на дверь в ожидании доктора. Смотрю на неё, не отрываясь, будто от этого зависит её жизнь. В висках стучит: «Пусть будет жива. Пусть выживет».

Мысль повторяется, как мантра, заполняет собой всё — вытесняет страх, боль, сомнения. Только это сейчас имеет значение.