Книга Дикая карта, страница 114 – Элси Сильвер

Я не вижу выражения лица Триппа, но, судя по его одеревеневшим плечам, рискну предположить, что это смесь шока и ярости.

— Очень мило с твоей стороны устроить это при всех.

Гвен сухо и недоверчиво смеётся, отходя от него.

— Это ты продолжаешь появляться без предупреждения, ставить меня в неловкое положение и поднимать эту тему в присутствии других людей. Пожалуйста, ради нас обоих, просто прекрати.

— И ты даже не дашь мне, блять, шанса…

— Знаешь что? — я обрываю его. — Хватит. Трипп, пройдись. Остынь. Иди постой босиком на песке или вроде того. Нам нужно кое-куда идти, а время тикает.

— Нам? — с недоверием переспрашивает он.

Я напрягаю плечи, не отступая, не позволяя ему создать неловкость. Потому что я слишком зол, чтобы сейчас его утешать.

— Ага. У неё день рождения. Выбери другой день для этого. Или, ещё лучше, не выбирай. Проводить тебя?

Гвен поворачивается ко мне. Её широко раскрытые глаза и слегка приоткрытые полные губы говорят о том, что она не может поверить, что я только что выгнал его из своего дома.

Трипп хватает цветы и браслет, резко разворачивается и выходит из комнаты, бормоча:

— Просто не-блять-вероятно. Вы оба.

Его уход повисает в кухне оглушительной тишиной.

ГВЕН

Я сижу рядом с Башем в кабине его пикапа, уставившись в окно. Напряжение между нами раскалено, как марево над асфальтом в знойный день.

Он только что выгнал из своего дома собственного сына.

Хватит.

Твердый, низкий голос Баша, разрезавший воздух, ошеломил меня. И я не пропустила, как брови Клайда взлетели к волосам.

А вот выражение лица Триппа? Чистейшее неверие. У меня такое чувство, что он не привык, чтобы с ним обращались не как с пупом земли.

Готова была себя ногой пнуть за то, что вообще связалась с ним. Та версия его, которую он мне когда-то показал, не казалась такой... незрелой.

Эта вражда между ними не вызывает у меня ничего, кроме мгновенной тревоги. Она заставляет меня вспомнить сегодняшний утренний звонок от мамы, до того как я спустилась вниз. Наш ежегодный поздравительный звонок, во время которого она говорит приглушенно, словно мой отец может выскочить из засады и отчитать её за нарушение его запрета. Мы никогда не говорим ни о чем по-настоящему глубоком, но я всё равно чувствую прилив радости, когда вижу её имя на экране телефона.

С одной стороны, я люблю слышать мамин голос. С другой... Это всегда оставляет во мне пустоту. Жажду большего. Мечту об одобрении, которое, я знаю, никогда не получу.

— Прости, что он испортил твой завтрак в день рождения, — говорит Баш, выводя меня из раздумий.

Я медленно поворачиваю голову, и мой взгляд останавливается на мужчине рядом со мной. Его мускулистые руки вытянуты вперед, большие ладони крепко сжимают руль в позиции «без десяти два». По его побелевшим костяшкам я вижу, что он вжимает его в хватку.

— Он не испортил. Никто не мог бы испортить тот завтрак. Он был самым лучшим.

И я не вру. Трипп кажется мне легким раздражением. Тем, что я просто смыла яйцами Бенедикт и вафлями — ни то, ни другое он не одобрил бы.

В тесной кабине пикапа Баша слишком легко забыть о Триппе. Мне нравится этот маленький мирок, где есть только Баш и я. Так что я решаю оставить сегодняшнее утро в прошлом, где ему и место, и позволить себе быть здесь и сейчас, для любого приключения, в которое мы отправляемся.