Книга Дикая карта, страница 35 – Элси Сильвер

Это напрямую затрагивает всю боль, которую я ношу с собой. Я выросла с чувством, что должна выворачиваться наизнанку, чтобы не разозлить отца. «Будь видимой, но не слышимой» — вот чего он требовал от меня.

И я такой была.

Теперь это может быть моим поведением по умолчанию, когда я чувствую себя не в своей тарелке. От этой привычки трудно избавиться. Поэтому, когда Баш начинает: «Хорошо, я вернусь за тобой…», я перебиваю его.

— Всё в порядке. Я могу отвезти Клайда домой.

Теперь он смотрит на меня, но взгляд так мимолётен, что почти пренебрежителен. Дальнейшее доказательство того, что он мне здесь не нужен, портя моё хорошее настроение своей незрелостью. Или этой обидой, которую он держит. Или чем бы ни была эта неловкость между нами.

— Он живёт высоко в горах. Дорога трудная. Плохо обслуживается. Ты, вероятно, даже не можешь…

— Круто, — равномерно выдыхаю я, всё больше раздражаясь с каждой секундой, пока он стоит и ведёт себя так, будто я — какой-то бесплотный голос.

Не можешь. Это слово заводит меня. Именно это слово заставило меня уйти из родительского дома в семнадцать и никогда не оглядываться. Мой отец сказал, что я не могу жить «нормальной» жизнью инструктора по йоге, и если я не поступлю в университет или не выйду замуж, то не буду жить под его крышей.

И я сказала: смотри же.

— Я взрослая девушка. С большим грузовиком. И навыками вождения выше среднего. Можешь нести свою плохую энергию в другое место, Баш.

Его голова резко поднимается, пока Клайд хихикает.

— Плохая энергия?

Я поднимаю подбородок и провожу рукой в его направлении.

— Да. Пора тебе и твоей полностью заблокированной коронной чакре уйти.

Клайд кивает.

— О, ты права. Его коронная чакра в говне.

Баш смотрит с укором на своего друга.

— С чего ты взял, что знаешь что-либо о коронной чакре?

— Гвен рассказала мне о чакрах вчера. Она сказала, что одна связана с просветлением. А ты определённо не ведёшь себя очень просветлённо.

Я моргаю, пока Баш хмурится.

— Что ж, прости меня за то, что я не беру уроки просветления у парня, который верит, что Тупак всё ещё жив.

— Тупак жив…

Баш разражается неверующим смехом, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Вам двоем весело провести время вместе.

Я немного ошеломлена его уходом, но Клайд, кажется, совсем не затронут. Вместо этого он кричит ему вслед:

— Пойди посмотри на что-нибудь фиолетовое! Это поможет поддержать твою коронную чакру!

Баш уходит, не оглядываясь, вышагивая на холодный послеобеденный воздух. Сначала я беспокоюсь, что их перепалка была ссорой, но когда Клайд поворачивается ко мне с широкой ухмылкой, я не так уверена.

— Ладно, пошли делать твои странные растяжки, а потом ту Саваса-как-там-ты-её-назвала. После неё я чувствовал себя намного лучше.

Его слова согревают меня до костей. Знание, что он пришёл, ковыляя, и ушёл, чувствуя себя хотя бы немного лучше, — вот почему я вообще начала преподавать. У меня может не быть высшего образования, и я могу не обустраивать быт и не играть в дом, но я пришла к убеждению, что то, что я делаю, имеет такую же ценность.

— Шавасана? — мягко поправляю я, называя позу отдыха, которой мы закончили вчера.

— Ты говоришь Шавасана, я говорю сон, — бросает он через плечо, направляясь обратно в студию.

И я не могу не рассмеяться, следуя за ним, готовая провести его через мои «странные растяжки» и сон. Я веду его через практику, похожую на вчерашнюю, погружаясь в состояние, где всё моё внимание сосредоточено на дыхании и выравнивании.