Книга Между пулей и любовью, страница 83 – Владимир Колычев

— Как они это сделали с Никоновым? — Афанасьев сглотнул слюну, видимо, во рту от волнения пересохло.

— Я не знаю, кто там и что делал. Может, Дима Митов не при делах. Может, вы избивали его. Может, пресс-хатой угрожали, я не знаю. Знаю только, что вам как два пальца об асфальт пустить человека под пресс.

— Не знаю, я такими методами не пользуюсь.

— Это правильно. Хотите, чтобы с вами обращались по закону, ведите себя, как велит закон. А велит он вам не трогать меня, пока у вас не будет реальных доказательств моей вины. Есть у вас доказательства?

— Показания гражданина Митова.

— Он сказал, что это я поставил задачу убить Никонова?

— Нет. Пока нет. Но вы же видите, работа идет. Я вам обещал, что результат будет? И результат есть. Я вам предлагал сотрудничество? Еще не поздно сознаться в содеянном и получить минимальный срок.

— Я услышал вас. Вы услышали меня. Что дальше?

— Вы отказываетесь от сотрудничества?

— Не отказываюсь, но мне вам нечего предложить.

— Что ж, я вынужден буду задержать вас, — как-то не очень бодро проговорил Афанасьев.

— У вас нет никаких оснований для этого, это я вам без всякого адвоката говорю.

— Будет.

— Жалоба прокурору будет. И в Верховный совет. Коррумпированная юстиция, опираясь на ложные обвинения, пытается давить на частное предпринимательство с целью отжать бизнес. Это вам мой адвокат скажет, а он мужчина суровый, слов на ветер не бросает. Поверьте, у вас будут большие неприятности.

— Я смотрю, вас пугает тюрьма?

— Меня пугает ментовской беспредел.

— Боитесь, что и в этот раз не сдержитесь, попытаетесь наказать следователя.

— Это провокация, товарищ полковник. Запрещенный метод. Мой адвокат подаст жалобу.

Дверь открылась, в кабинет без стука вошел Тихомиров, и не один, а в сопровождении внушительного вида «шкафов», остановить которых не решались ждущие в коридоре конвоиры. Молодец Беляш, четко все организовал.

— А вот и адвокат. Юрий Павлович, меня провоцируют, меня пытаются запутать.

Афанасьеву не повезло, в своем протоколе он поднял вопрос об участии Рэма в убийстве Никонова, но нужного ответа так и не получил. Не слышал Митов, чтобы Рэм ставил задачу убить Никонова. А следить за ним велел Лука, ни от кого больше никаких распоряжений не поступало.

И все-таки Рэм провел ночь в камере. Утром — безрезультатный для следствия вопрос и пропуск на волю.

Встречали Рэма честь по чести, вереница иномарок встала под окнами Афанасьева. Усаживаясь в представительский «БМВ» черного как ночь цвета, Рэм не сомневался в том, что полковник наблюдает за ним в окно.

— С Динамитом надо что-то решать, — тихо сказал Беляш, когда машина тронулась с места.

— Менты только этого и ждут, — качнул головой Рэм.

— Лука куда-то пропал, найти не можем.

— Может, он видел, как Динамита приняли, да на дно лег. Тогда мне почему не сказал?

— Ты вроде как отмашку ему собирался дать, — осторожно сказал Вася.

— Не давал я ему ничего. Не успел.

— Это Викентий Динамита слил, — в раздумье проговорил Беляш.

— Откуда он узнал?

— Пацаны его срисовать могли. Ну, когда от Никонова выходили.

— Почему раньше не сливали? — спросил Рэм.

И сам же нашел ответ. А ведь Динамита приняли сразу после того, как Ульяна изменила Верлинскому. Получается, это Викентий отомстил Рэму, бросил в игру припасенный козырь.