Книга Между пулей и любовью, страница 88 – Владимир Колычев

— Просто я не брался за тебя всерьез!

— А-а! — оскорбительно засмеялся бандит.

От обиды Викентий закусил губу. Про него действительно говорили в уважительном ключе: Верлинскому стоит только пальцем пошевелить… А ведь он действительно мог превратить жизнь Каменева в ад, все возможности для этого есть. Но страх перед неуязвимостью этого монстра мешает врубить полный ход, а полумерами с ним не справиться.

— И людей твоих не сдавал… Стравливают нас!

— Кто?

— Ну я, конечно, могу назвать имя этого человека.

— Улиткин? — спросил Каменев с заметным напряжением в голосе.

И Викентию в глаза он смотрел вдумчиво, внимательно, искал ответ на свой вопрос в его мимике. Не уверен он в своей версии, но в то же время фамилия Улиткина прозвучала первой. Значит, Каменев что-то знал. Значит, обмануть его не выйдет.

— Ты знаешь?

— Знаю, что он бывает у тебя. Этот очень большой человек, — презрительно скривился Каменев.

— Он действительно очень большой человек.

— Мне уже страшно. Думаю, мне нужно подчиниться его воле, — совершенно серьезно сказал бандит.

— Это ты о чем?

— Он хочет, чтобы я тебя убил. Почему бы не подчиниться?

— Ты сядешь, если убьешь меня! Ты точно сядешь!

— Да не колотись ты! Шучу я! Мы с тобой сейчас в одной лодке! И лодку эту нужно направить на Улиткина. Где он сейчас?

— В своем банке. Наверное.

— «Бонус-банк»?

— Да. Тут недалеко.

— Недалекий человек из недалекого банка, — усмехнулся Рэм.

— Я бы не назвал его недалеким.

— Сейчас позвонишь ему, скажешь, что нужно встретиться. Назначишь встречу через час.

— Я не могу!

— Тогда мы прямо сейчас поедем к нему в банк. И поставим там всех на уши. Поверь, это нетрудно. И бояться… Бояться нужно только нас! Ты же боишься? — одной половиной лица улыбнулся Каменев.

— Ну, поезжайте, я здесь при чем?

— Ты едешь с нами. Не хочешь, заставим… В армии служил?

— Кафедра у нас военная была…

— Ну так что, звонишь или едешь с нами?.. Вдруг Улиткина завалим, ты крайним останешься, можешь в этом не сомневаться.

— Хорошо, я позвоню, — сдался Викентий.

В конце концов, Улиткин действительно собирался убить его чужими руками, разве он не должен ответить за это?

Все правильно, не ментов нужно бояться. Нужно, чтобы боялись менты. Именно поэтому Рэм бросил на Викентия всю толпу, полсотни бойцов волной прошлись по зданию «Одиссей-банка», закрепились в нужных точках, полностью блокировав его работу. К счастью для ментов, никто не оповестил их о крутом наезде на банк.

И на Улиткина он бросил всех. К ресторану на Новом Арбате банкир подъехал вместе со свитой, но его «шкафы» сели на задницу, когда вокруг них выросла целая толпа упакованных в кожу ребят. Улиткина схватили, засунули в машину к Рэму, на этом все и закончилось. Напуганных охранников даже никто не стал бить, стволы только забрали, да колеса на машинах прокололи.

— Ну здравствуй, здравствуй! — Рэм опустил руку на плечо пленника.

А рука у него тяжелая, Улиткин согнулся в поясе под ее весом. И при этом смотрел на Рэма хмуро, косо, исподлобья, вернее, из-под правого виска.

— Давай, выкладывай, Улиткин, что там у тебя за планы на меня? Кого я там должен завалить?

— Кого ты должен завалить?.. И вообще, кто ты такой?

— Ты прекрасно знаешь, кто я такой. И я знаю, что ты хочешь Верлинского завалить. Моими руками.