Книга Между пулей и любовью, страница 89 – Владимир Колычев

Машина проскочила Садовое кольцо, погони нет, все спокойно. Кавалерийский наскок удался. Ну так Рэм на иной исход не рассчитывал. Да по-другому он и не мог. Если жесты, то широкие, если удары, то размашистые. Города берут смелостью, нахрапом и хитростью. Но и об осторожности тоже забывать нельзя.

— Не знаю ничего!

— Так, постой, ты не хочешь, чтобы я убил Верлинского?

— Нет!

— И что, мы не договоримся с тобой?

— О чем?

— Верлинского убить!.. Ты же сам этого хотел, пацанов моих сдал, покушение на меня организовал.

— Не понимаю, о чем ты?

— Да уже и не надо понимать… — задумался Рэм, как бы пребывая в состоянии глубокой озабоченности. — Думал, заключаем договор, я получаю свой миллион, ты спокойно возвращаешься домой. А получается, ты не возвращаешься домой. Ты же меня сдашь, если мы не заключим с тобой договор? Скажешь, что я похитил тебя. Организованной группой лиц. До пятнадцати лет с конфискацией имущества.

— Ты и так похитил меня!

— А кто меня видел? Только ты!.. Будешь опасным свидетелем. Будем тебя зачищать… Гоша, давай к нашему мосту! Цемент в багажнике? — обращаясь к Винту, спросил он.

И, повернув голову к Улиткину, похлопал его по плечу.

— Да ты не бойся, ноги в бетонном растворе — это не больно. Даже приятно. Пока цемент не застынет. Помнишь, как в «Дежавю»? Но мы не мафия, мы хорошие люди. И наказываем плохих людей, которые пытаются убить своих компаньонов. Чужими руками.

— Не было ничего такого!

— На небесном суде доказательств не ищут. На небесном суде доказательства всегда есть. Там все про тебя знают. И скажут, нарочно твой снайпер промазал или нет. Если нет, получается, ты пытался меня убить… Гоша, какой марки цемент?

— Пятисотый!

— Живчик наш не выскочит?

— Я бы его пристрелил для надежности.

— Ты и пристрелишь.

— Хватит! — не выдержав напряжения, взвизгнул Улиткин.

— Хватит? Да нет, дорогой, все только начинается. Смерть — это только начало. Деньги у тебя есть, паромщику заплатить? Чтобы в царство мертвых отвез. А то завезет в царство дерьма!.. Без денег тебя туда отправим, в дерьме будешь гнить.

— Ну хорошо, давайте заключим договор!

— Какой договор?

— Верлинского убить!

— Что — Верлинского убить? Говори внятно! Кто должен его убить? Сколько ты предлагаешь?

— Ты должен Верлинского убить, за один миллион долларов.

— Вообще-то, разговор шел за миллион рублей.

— Миллион? Рублей?!. Ты готов убить Верлинского за миллион рублей?

— Ты платишь миллион рублей за Верлинского?

— Да, плачу!

— Чем он тебе не угодил?

— А это уже мое дело! Я плачу, ты убиваешь… Э-э, закрываешь вопрос.

— По Верлинскому?

— По Верлинскому!

— Сеня, записал? — спросил Рэм.

— А то как же! — засмеялся отбойщик.

— Что записал? — встрепенулся Улиткин.

— Заказ твой. На пленку. Чтобы не забыть.

— Это ты меня сейчас подловил?

— Думаешь, запись можно будет как-то использовать? — засмеялся Рэм.

— Ты так думаешь!

— Радуйся, если это всего лишь для шантажа, а вот если Викентия грохнут, угадай, кто крайним окажется? Как там в считалочке про негритят: одного ужалит шмель, другого засудят. Сколько вас в стране таких негритят, сколько еще банков останется?

— Мне все равно, кто там останется.

— После того, как сядешь, да, а сейчас? Всех решил кончить или только Викентия? Если только Викентия, за что?