Книга Тени княжеской усадьбы, страница 79 – Елена Михалёва

Варя могла придумать мотив для каждого и в каждом усомнилась.

Наконец тягостный ужин завершился.

Гости с шумом отодвинули стулья, и атмосфера в столовой хоть и не стала легче, но сменила свою природу. Тяжёлая торжественность уступила место сдержанному гулу. Мужчины потянулись к курительной комнате, а дамы, томно взмахивая веерами, стали медленно перетекать в гостиную, где слуги уже накрыли столы для карт и разносили кофе с коньяком.

Этот короткий хаос стал тем самым спасительным окном, которого ждала Варя. Она заметила, как Герман, чуть задержавшись, о чём-то говорит с отцом, а затем, с вежливым поклоном, отделяется от общего потока и делает вид, что направляется к приоткрытому окну проветриться. Его маршрут пролегал мимо высокой пальмы в кадке, стоявшей между двумя колоннами – место достаточно уединённое, чтобы не привлекать внимания, но и не настолько, чтобы вызвать подозрения.

Варя сделала несколько неспешных шагов в том же направлении.

— Вечер определённо получился насыщенным, – тихо произнёс Герман, оказавшись рядом.

Он не смотрел на неё. Обухов наблюдал за тем, как князь Голицын что-то в очередной раз живо объяснял полковнику Бражникову.

— Пожалуй, слишком. – Варя скользнула двумя пальцами правой руки под перчатку левой, и через мгновение в её ладони уже лежала пуговица, которую она показала Герману. – Вы не видели подобных застёжек у кого-нибудь из гостей или слуг?

Герман слегка наклонился, изучая находку.

— Где вы это взяли, позвольте спросить? – Он нахмурился в напряжённом усилии вспомнить.

— Неважно. – Варя встретила его осуждающий взгляд и на пару мгновений замялась, а потом всё же произнесла: – В комнате князя. Пожалуйста, ни о чём не спрашивайте пока. Я всё вам расскажу после. Как по-вашему, эта пуговица с какого-то военного мундира, верно я понимаю?

— Я видел нечто подобное, – наконец задумчиво произнёс он. – Во время учёбы в университете. К нам приезжали по обмену молодые люди из Франции. Только они были не военными, а такими же студентами, как и мы. Активные, весёлые. Простите, я не помню названия конкретного университета, их было несколько. – На его лбу появились сердитые морщины. – Но, Варвара Николаевна, это мог быть просто мундир, надетый ради одного лишь маскарада. Или сувенир. Или чья-то очередная нелепая шутка. Такая же, как история с призраком в пальто князя.

Он умолк, но Варя услышала в этой паузе очевидное продолжение: «Или, если это не шутка, то всё куда серьёзнее, чем убийство горничной. Дело грозит международным скандалом или дипломатическим инцидентом, о котором ни вам, ни мне не стоит даже думать».

Его беспокойство показалось ей совершенно искренним. Оно приятно тронуло её где-то глубоко внутри. Там, где поселилась усталость от постоянной настороженности. Но следующая его фраза неумолимо уничтожила всю нежность момента.

— Вам следует передать эту находку полиции, – с непререкаемой убеждённостью заявил Герман. – Пусть они разбираются. Это дело не для…

Он запнулся, не решаясь сказать «для юной барышни», но Варя поняла это без лишних слов так же отчётливо, как и предыдущий намёк. Обухов всё ещё видел в ней хрупкую институтку в бальном платье – объект для восхищения и защиты, но никак не равную союзницу с холодным умом и твёрдой волей. Эта мысль вызвала жгучую обиду.