Книга Хозяйка сада черных роз, страница 140 – Катерина Кавалье

Они медленно миновали малую гостиную, где запах дорогих сигар перемешивался с ароматом хвои – слуги уже начали украшать дом к Рождеству. Дамиано бросил косой взгляд на пышную ель в углу, увешанную стеклянными шарами. Это было почти издевкой: яркие огни, предвкушение праздника и семейного тепла в доме, который сейчас больше напоминал штаб-квартиру на осадном положении.

— Рождество, – Дамиано сплюнул это слово, как горькое лекарство. – Половина Италии уже впала в маразм, выбирая подарки, а вторая половина готовится закрыть порты на каникулы. Идеальное время… Она ударит в сочельник, когда мои люди будут слишком заняты мессой или выпивкой.

Виктория не ответила. Она сняла с вешалки его тяжелое пальто и осторожно, стараясь не тревожить поврежденную ногу, помогла ему одеться. Она накинула на плечи меховую накидку, и они вышли на террасу.

Дамиано оперся на перила, глядя на вершины Дуомо вдали.

— Ты слишком много о ней думаешь. – Виктория встала рядом, доставая из кармана пачку сигарет. Она щелкнула зажигалкой, и огонек на мгновение осветил ее сосредоточенное лицо. – Твое восхищение когда-нибудь тебя погубит. Ты должен ненавидеть ее за то, что она сделала.

— О, я ненавижу, – Дамиано криво усмехнулся, чувствуя, как морозный воздух прочищает легкие. – Но она ведь могла убить меня, а предпочла унизить.

Виктория затянулась, глядя в бескрайнюю пустоту холмов.

— Изабелла сегодня снова уходила. Сказала, что в кондитерскую, но вернулась без коробок.

Дамиано почувствовал, как внутри шевельнулось что-то холодное, посильнее декабрьского ветра. Изабелла ускользала. Письма от Вьери – этого призрака из прошлого – меняли ее, делали чужой в собственном доме…

— Пусть, – глухо отозвался он. – Я не могу ее остановить и… может быть, она заслужила эту возможность.

— Ты приставил кого-то читать их, не так ли? – Виктория прищурилась, повернувшись к нему.

Дамиано не планировал признаваться, но Виктория всегда обладала этим раздражающим качеством – чувствовать ложь прежде, чем та успевала оформиться в словах. Он коротко кивнул.

— Я хотел быть уверен, что она… все еще моя жена и не планирует это менять.

— И как?

— В основном он объяснял ей, что случилось. Как я и предполагал, Корсани заслали его к нам с самого начала втереться в доверие, а затем забрали назад. А ей… просто больно.

— Изабелла говорила тебе, – тихо сказала Виктория, выдохнув. – Лира носит твою фамилию и живет под твоей крышей. Какое бы отношение к тебе у нее сейчас ни сложилось, о предательстве не может идти и речи.

Проблема заключалась в том, что Дамиано чертовски боялся возможного предложения о побеге. Кьяра – эта защитница всех несчастных и обделенных – могла предложить его жене убежище и помощь задолго до того, как решит добраться до его собственного сердца. И он, зная Изабеллу, понимал, что не сможет ее винить, если она согласится.

Он просто не хотел ее терять. Как и Лиру. Мысль о том, что дом опустеет и в нем останутся только эхо выстрелов и холодные отчеты, была единственным, что пугало его сильнее, чем перспектива остаться калекой.

— Ты бы все равно не исправил это. – Она положила руку на его плечо и прижалась к нему щекой. – Вьери не мог отказаться от клятвы, а Изабелла – отказаться от любви к нему.

— Я знаю, – Дамиано кивнул и накрыл ее ладонь своей, морщась от переноса веса. – Это не отменяет того, что мне больно видеть несчастной ее. Тебя. Переживающую Бьянку и Маттео, который ждет, чтобы сказать «я же говорил».