Книга Сердце в оковах, страница 120 – Кэтрин Болфинч

Вот только за первым выстрелом прозвучал второй. В грудь Адама сквозь толстовку вошла пуля. В голове запульсировало, в глазах все покрылось туманом из-за слез.

Мир рухнул вместе с тем, как он упал.

— Адам, нет! – Это первые слова, которые вырвались из меня. Это крик. Крик, в котором смешались первобытный страх, злость и отчаяние. Я не смогу существовать без него. Пусть раздастся третий выстрел. Пусть пуля огнем войдет в мое тело и отнимет жизнь.

Господи, прошу.

Но ее не последовало. Я лежала на бетонном полу, обнаженная, напуганная и в чужой крови. Страх сжимал горло. Меня будто за пару секунд свели с ума, я с безумным видом оглядывалась по сторонам. Завязалась перестрелка, то тут, то там с оглушающим ревом летали пули. Я только и слышала звуки выстрелов.

В голове образовалась пустота, о которой я когда-то мечтала. Ни одной мысли, ни одного страха. Только пустота. Сейчас, когда так требовалось хоть что-то, там не было ничего.

Один из солдат схватил меня, подняв на ноги, я скрючилась, пытаясь прикрыться, но он встряхнул меня, не давая шевельнуться. Теперь любой желающий мог увидеть мое тело во всей красе. А мне было уже плевать. Пусть делают что хотят. Адама больше нет, а значит, нет и меня.

Моретти выстрелил, и рука, что меня держала, резко ослабила хватку. Солдат завалился на пол с дырой между глаз.

Поделом.

Я бы хотела стать жнецом смерти, собрать их души и отправить на самое дно ада, стать их надзирателем. Я бы принесла им боль и скорби, после которых они бы не смогли спастись.

От усталости подкосились ноги, и я рухнула на колени. Слезы уже не стекали по лицу, они просто кончились, как кончилось и мое желание жить.

Рядом мелькнула фигура, я вздрогнула и отодвинулась, скорее инстинктивно, чем от желания не умереть. Мужчина присел на корточки и набросил свой пиджак на мои плечи.

Забавно.

Враг моего бывшего мужа скрывал мою наготу своей одеждой. Я бы усмехнулась, если бы перед глазами не лежало неподвижное тело Адама.

Я оттолкнула мужчину и кинулась к нему. Адам не дышал, пульс не бился на шее, а на кофте тлела небольшая прожженная дыра. Серая ткань пропиталась кровью, а металл поблескивал в груди.

Я всхлипнула, а затем еще раз. И еще. Плакала так, будто дамбу прорвало и теперь вода затапливала города в округе. С губ срывались рыдания, за ними крики. Отчаянные. Так кричат, только когда теряют самое дорогое. Так кричат, когда жизнь сбивает с ног и отнимает смысл, который получилось обрести совсем недавно.

Под ребрами образовалась черная дыра, я знала, что она не зарастет со временем. А еще знала, что этого времени у меня не будет. Я уйду следом, и плевать, что меня ждет на том свете.

Моим главным грехом давно стало уныние. Уныние заканчивалось тем, что люди выходят в окна и режут на запястьях кожу.

Энзо легко отодвинул меня, наклонился к Адаму, на серьезном лице, покрытом бородой, пролегли морщинки. Он нахмурился, ощупывая шею Адама, а потом крикнул своим парням:

— Он еще живой, быстро, быстро! – Воцарился настоящий хаос. Вокруг бегали люди, Адама куда-то унесли, а я так и сидела на полу, ничего не понимая и наблюдая за суматохой.

Мне хотелось, чтобы про меня забыли, чтобы все закончилось. Мне хотелось оказаться в тишине и чтобы Адам был рядом. Живой. Я снова заплакала, забилась в угол, как потерянный щенок, и закуталась в огромный пиджак, пропахший виски и сигаретами.