Книга Сердце в оковах, страница 36 – Кэтрин Болфинч

— И как? – не выдержал я, бросив вилку в тарелку. Она громко звякнула, заставив Амели вздрогнуть. Я не видел смысла в этом ужине, а она сказала, что Вито приказал быть гостеприимной. Смешно. – Я постарел? Прибавилось морщин? Иначе не понимаю, почему ты так пристально на меня смотришь. Хочется что-то рассказать? – Я откинулся на спинку стула, сжал пальцы на тонкой ножке бокала с белым вином.

Амели фыркнула, провела языком по губам и уставилась на меня, отзеркалив позу.

— Да, – холодно выдала она. И когда уже было надежда проклюнулась где-то внутри, Амели едко усмехнулась: – Ты прибавил в весе.

— Не могу сказать о тебе того же, – коротко рассмеялся я. – Ты была прекрасна, такой и осталась. – Амели неожиданно смутилась, отведя взгляд, а я решил, что пора. Пора сломать холодную стену. – И даже в тот день оставалась прекрасной. – Воспоминания приносили боль, душили, но я смотрел прямо на нее, не позволяя себе ни на миг подумать о чем-то другом. Амели зажмурилась. Я понимал, что делал ей больно, но так нужно. – Может быть, ты ведьма?

— Только если меня прокляли. – Ее губы изогнулись в отвращении, она сморщилась, будто съела дольку лимона.

— Обычно проклятые живут в оковах, – хмыкнул я, абстрактно обводя рукой комнату. Амели вскинула брови.

— Довольно. – Она ударила ладонью по столу и, подскочив, бросилась к выходу из гостиной.

Я смотрел ей вслед, позволяя уйти.

Кажется, стена холода треснула, но до ее разрушения оставалось еще слишком много льда.

Уже в дверях она остановилась, повернула голову и произнесла:

— Проклятые живут в клетках, и обычно они из золотых прутьев. – Тонкие ладони сжались в кулаки, и Амели зашагала к лестнице на второй этаж.

На смену льду пришла злость. А злость – лучшая из эмоций, она – двигатель прогресса, она лежит в основе человеческой натуры, и я собирался играть на злости Амели, как виртуозный скрипач.

Надеюсь, она солгала, когда сказала, что я прибавил в весе. Я ничего такого за собой не замечал.

Честно, лучше бы она сказала, что у меня морщины.

Я залпом осушил остатки вина в бокале и встал из-за стола, намереваясь найти ее. Скорее всего, Амели спряталась в комнате с библиотекой и росписью на стенах.

Конечно, я бесстыдно собирался вломиться в обитель ее спокойствия и безопасности, разрушить рамки и сломать границы, поэтому направился прямиком на второй этаж.

Я знал, что останусь безнаказанным.

Амели Скальфаро, пора стать собой.

Я поднимался так медленно, будто меня могли осудить за спешку. Что она скажет? Что, если скажет Вито о том, что я ее достаю? Он ведь поверит жене. Вито с легкостью убьет меня за это и даже не оглянется на договор с Лукасом. Амели для Вито – самый ценный цветок, самый дорогой бриллиант, облаченный в золото, и он еще не наигрался в ювелира. Но настоящими королями ювелирного мира были Санчесы.

Коридор второго этажа утопал в темноте, только тонкая полоска тусклого желтого света выглядывала из-за приоткрытой двери в конце. Сердце застучало в несколько раз сильнее. Она не закрыла дверь. Оставила для меня или вовсе об этом не думала? Что, если это ловушка?

Хотя даже смерть не остановила бы меня. Я умер пять лет назад. Когда держал окровавленное тело любимой девушки в руках. Я не собирался и дальше оставаться в неведении, мне хотелось узнать, ради чего жил в аду столько времени. И это незнание отравляло, вырывалось желчью, едкой злостью и язвительностью. Я бы никогда этого не признал, но было больно жить с мыслью, что меня обманули.