Книга Сердце в оковах, страница 84 – Кэтрин Болфинч

— Думаю, правильный вечер закончился.

— Приступим к экзамену? – Изящная бровь взметнулась вверх, а я едва не подавился вином, когда Марго сложила руки на груди, из-за чего вырез стал еще откровеннее. Маленькая капелька клубничного сока стекла вниз, очертив шею, ключицу. Хотелось оказаться рядом и подхватить эту самую капельку языком, но вместо этого кашлянул и подозвал официанта, пытаясь поправить очевидную выпуклость на брюках.

И как только мы вышли на улицу, я повернулся к Марго, обхватил ее щеки ладонями и раздвинул языком алые губы. Она ответила точно с такой же страстью. Прогулку по городу пришлось отложить.

Мы направились в сторону квартиры, держась за руки и то и дело поглядывая друг на друга из-под полуопущенных ресниц, отчаянно краснея и сгорая от желания. Осенний день в Риме превратился в невыносимо жаркий где-нибудь на побережье.

И стоило только оказаться наедине, как Марго потянула с меня пиджак, а я задрал короткое платье, которое скрутилось где-то в районе талии. Мы так и остановились в коридоре, едва захлопнув дверь, жадно целуясь, прерываясь на судорожные вздохи и короткие взгляды.

Ладони очерчивали плавные изгибы, аккуратно сжимали кожу на бедрах, стараясь не потревожить синяки. А ловкие пальчики Марго уже колдовали над ширинкой на моих брюках.

Я перехватил ее запястья одной рукой, а другой взялся за узел галстука.

— Второй урок на доверие, – прошептал я, стянув галстук, и провел Марго в небольшую спаленку. – Садись. – Кивок в сторону кровати, и вот она послушно опустилась на самый край, покорно сложив ладони на коленях.

Совершенно ничего правильного: волосы растрепаны, губы искусаны, помада размазана, юбка платья замерла где-то неприлично высоко, открывая черные трусики.

Черт возьми.

Я сжал челюсть, чтобы не выдать все, что хотело сорваться с языка. Ни одного цензурного слова не находилось.

Я подошел к Марго, наматывая галстук на ладонь. Она тяжело сглотнула и опустила взгляд. Не знаю, что за книги она там читала, раз мы казались лучше, чем все, что в них написано, но я бы повторил каждую из тех сцен с ней.

— Протяни руки. – И снова приказ, и ни капли сопротивления, пока галстук опоясывал запястья. – Моя храбрая девочка. – Я одобрительно огладил шоколадные волосы и смял губы в поцелуе, с которых почти в этот же момент сорвался тихий стон.

Я осторожно подтолкнул Марго назад, укладывая на кровать спиной, сцепил связанные запястья над головой, а свободной рукой спустил платье с груди.

Этим вечером на ее теле не осталось ни одного места, которого я бы не коснулся. Я оставлял поцелуи на шее, груди, целовал каждый синяк и царапину, безмолвно давая самому себе обещание сделать все, чтобы больше на ее теле не синели отметины боли.

Марго прогнулась в пояснице, шумно выдохнула, когда язык прошелся по напряженному соску и двинулся дальше вниз.

Хотелось разорвать чертово платье, которое никто так и не додумался снять.

Это походило на сон, на какую-то книжную фантазию, сводило с ума. Каждый ее вздох, каждый затуманенный взгляд, каждое движение – я был готов наблюдать за всем этим со стороны, но в этот раз источник ее удовольствия – я сам.

Я спустился на пол, оказываясь между ее ног, покрыл поцелуями щиколотку, поднялся к колену, прикусил кожу на внутренней стороне бедра, наблюдая за тем, как побежали по коже мурашки. Марго, кажется, потерялась в своем удовольствии, сжимая ладони в кулаки, прикусывая губы и сильнее раздвигая ноги в стороны.