Книга На перепутье. Даард, страница 79 – Ника Летта

— Понял.

— Не понял. Повтори.

Змайс побледнел.

— При любом ухудшении состояния саи Аширо первым звать вас, саш.

— Хорошо.

Даард посмотрел на дворецкого, который снова возник у двери, бесшумный, как старая тень.

— Подготовь храмовую комнату.

Иллирий едва заметно поднял бровь.

— Родовую?

— Да.

— Для артефакта?

Даард бросил короткий взгляд на Аширо. Она лежала бледная, ослабленная, но уже не свёрнутая болью в узел. Глаза закрыты. Пальцы всё ещё сжимали край покрывала. Зверь внутри него наконец перестал метаться. Просто лёг вокруг этой задачи кольцами.

Сохранить. Потом уничтожить угрозу. И только потом разбираться, что с этим делать.

— Для артефакта, — сказал Даард. — И для печати.

Иллирий склонил голову.

— Будет исполнено.

Даард уже собирался выйти, когда эльфийка тихо произнесла:

— Вы откладываете захват.

Он остановился и тихо проговорил

— Я меняю порядок.

— Из-за меня?

В комнате стало слишком тихо. Лекарь замер, гоблин отвёл взгляд. Даард медленно повернул голову.

— Из-за ошибки, которую я однажды уже совершшшил.

Эльфийка открыла глаза, только он не стал объяснять.

— Сначала ты перестанешь умирать, — произнёс Даард. — Потом приведёшшь меня к тому, кто решил, что имеет право ставить на тебе метки.

Он чуть склонил голову, и в голосе наконец проступило то самое холодное, спокойное обещание, от которого даже стены дома Маарц будто покрылись льдом.

— А потом я объясню ему разницу между женой и добычей.

Аширо ничего не ответила. Но Даард увидел, как её пальцы на покрывале разжались. Совсем немного. Для начала достаточно.

АШИРО

Дверь закрылась за сашем Маарцем, и комната будто на миг лишилась центра тяжести.

Пока он был здесь, все смотрели на него: лекарь, служанка, древний гоблин, даже сама Аширо — как бы ни старалась держать лицо. Его присутствие держало воздух в кулаке.

А теперь этот кулак разжался...и началась суета. Она сразу заметила, как лекарь резко выпрямился, будто вспомнил, что теперь вся ответственность осталась на нём.

Служанка метнулась к столику, едва не задела флакон, побледнела, поймала его обеими руками и так испуганно посмотрела на дворецкого, словно уже мысленно прощалась с жизнью.

— Осторожнее, — сухо сказал старый гоблин.

— Простите, господин Иллирий.

— Не мне будешь объяснять, если разобьёшь лекарство.

Служанка стала ещё белее. Аширо медленно повернула голову к ним. Вот это уже было интересно. Не “если с пленницей станет хуже”. Не “если пациентка останется без лекарства”. А если разобьёшь — объяснять будешь не мне.

То есть ему... советнику. Лекарь тем временем быстро перебирал флаконы. Один поставил ближе к постели, второй убрал, третий снова достал, понюхал, нахмурился.

— Это не подойдёт, — пробормотал он. — Слишком сильное. Если печать ударит в ответ, саш с меня чешую снимет.

— С живого? — нервно пискнула служанка.

Лекарь посмотрел на неё так, будто вопрос был глупым.

— А с мёртвого какой смысл?

Эльфийка моргнула. Служанка, кажется, тоже поняла, что сказала лишнее, и тут же схватилась за поднос.

— Я… я принесу свежий отвар.

— Не сама, — отрезал Иллирий.

— Но… — девчушка замерла.

— Ты приставлена к сае. От двери не отходить дальше трёх шагов. Если ей станет хуже, зовёшь лекаря. Если лекарь не справится, зовёшь меня. Если меня нет рядом — орёшь так, чтобы услышал весь дом.