Книга Повелитель стали, страница 113 – Рейчел Шнайдер

Мне не следует этого делать, не так ли? Но также… почему бы и нет?

Мои губы приоткрываются сами собой, будто им хочется этого поцелуя, но Экер вдруг замирает. Он смотрит куда-то вбок, хотя сейчас слишком темно, чтобы что-то различить. Я достаточно хорошо его знаю, чтобы последовать его примеру. Когда он прикладывает палец к губам и тянет меня за ближайшее дерево, я без вопросов подчиняюсь.

Он опускается на корточки и тянет меня за собой. Это неудобно, от наших движений под ногами шуршат листья. Экер еще крепче сжимает мое плечо, давая понять, чтобы я не двигалась с места. Ни в коем случае.

И тут я вижу его. Зверя, такого же темного, как ночь. Он крадется, припав к земле, двигается медленно и расчетливо. Стоит жуткая тишина. Этот зверь виден только благодаря отблескам лунного света на черной шкуре. Это какая-то огромная кошка. Пантера? Но она крупнее, чем мы с Экером вместе взятые.

Сначала она видит коня. Ее золотистые глаза сужаются, пока она крадется к нашим постелям, ноздри раздуваются, когда она чует наш запах. Конь видит ее и ржет, дергая головой в попытке сорваться с привязи и убежать.

Пантера встает на задние лапы. Ее мышцы и кости сдвигаются, хрустя, и зверь превращается в человека. Черная шерсть исчезает, обнажив гладкую светлую кожу молодого человека. Конь пугается еще больше. Он бьет копытами и дергается, пока повод, привязывающий его к суку поваленного дерева, не рвется и он не убегает в лес.

Молодой человек поворачивается, и я резко втягиваю воздух при виде сына Фии.

Осматривая наш импровизированный лагерь, он поднимает нос по ветру, и его обнаженная грудь вздымается, когда он делает глубокий вдох.

— Я знаю, что вы рядом, – говорит Свен. Он переступает через наши постели и крадется, обыскивая ближайшие кусты, причем его шаги остаются такими же бесшумными, как и в облике пантеры. – Я чую вас.

От ребячливости, которую я заметила в нем в домике Фии, не осталось и следа. Когда он отводит взгляд, лунный свет отражается в его глазах, обнажив истинную сущность – хищника, не связанного никакими моральными устоями.

— Как вы могли заметить, мои родители верят, что если ты приносишь в мир добро, то получаешь его же в ответ, – говорит он. – Но если это правда, то это же можно сказать и о зле. Жизнь дает тебе то, что ты готов принять. – В его улыбке появляется что-то отталкивающее. – А ты, повелитель стали, убил в сто раз больше людей, чем стоит твоя голова. Так почему тебе может быть позволено жить с таким количеством крови на руках?

Он крадется по периметру, оглядываясь. И оказывается совсем близко, когда его внимание вдруг привлекает иссиня-черная птица, сидящая на дереве.

Я прикрываю рот рукой, чтобы заглушить невольно вырвавшийся испуганный вскрик, но уже поздно. Его голова резко поворачивается в нашу сторону.

— Вот вы где.

Черт. Я свечусь.

Свен снова превращается в пантеру, но прежде, чем он успевает встать на землю четырьмя лапами, с дерева пикирует Блю и в полете меняет обличье.

Он приземляется на ноги, и это не кто иной, как Мессер.

Мы с Экером ругаемся одновременно.

Вот сукин сын. Он что, все это время дурил мне голову?

Мессер кричит нам только одно слово:

— Бегите! – А затем превращается в леопарда, такого же крупного, как Свен-пантера.