Книга Повелитель стали, страница 160 – Рейчел Шнайдер

— Я не могу выразить, как рад видеть тебя живой и невредимой после стольких лет. Ты выросла, став очень красивой женщиной.

Каким-то образом мне удается приклеить к лицу улыбку.

— Спасибо, Ваше Величество.

Следует пауза, пока он оглядывает меня, шаря по мне темными глазами. Только теперь до меня доходит, что я все еще тускло свечусь. Я пытаюсь закрыть ладонями обнаженные предплечья, что вызывает у окружающих сдержанное хихиканье.

— Вам незачем смущаться, принцесса. Нам всем бывало трудно контролировать магию после того, как она только что пробудилась. – Его глаза прищуриваются, когда он улыбается, и в их уголках появляются морщинки, выдавая возраст под безупречно гладкой кожей. – Надеюсь, вы примете извинения за мой народ. Иногда они проявляют чрезмерное рвение.

Я приподнимаю брови, удивившись выбору слов, но держу мысли при себе.

— Все прощено.

Что-то в его улыбке подсказывает, что он верит мне не до конца, но он все равно согласно кивает.

— Это очень любезно с вашей стороны. – Он смотрит на сына. – Из нее вышла достойная Наследница.

Экер успокаивающе улыбается, и его глаза перемещаются с отца на меня.

— Я уверен, что вы устали после всех этих ваших путешествий. Стассия, – зовет король, и из одной из боковых комнат появляется миниатюрная молодая женщина. – Ты не могла бы проводить принцессу Джовиннию в ее покои?

— Вообще-то, отец, – говорит Экер, выйдя вперед, – мы с Джови хотели с тобой поговорить.

Его отец не отводит от меня взгляд, когда отвечает:

— Это был тяжелый день, сынок. Мы должны дать нашим гостям время отдохнуть. Я уверен, что это может подождать до ужина.

Я смотрю на Экера в поисках совета, и он коротко кивает, хотя и не без досады. Стассия, служанка, жестом приглашает меня следовать за ней. Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы оторвать взгляд от Экера и оставить общество надежного Холлиса.

Я следую за служанкой из тронного зала, пытаясь притвориться перед самой собой, будто взгляды, которые я чувствую на спине, не так уж и жестки. Мы подходим к лестнице, которая разветвляется в двух направлениях. Мы идем налево и следуем по главному коридору, пока он тоже не поворачивает влево. Двери и дверные ручки отделаны тем же полированным золотом, что и сводчатый потолок в неприветливом тронном зале. По всему коридору расстелены богатые ковры, и я чувствую себя ужасно из-за того, что мне приходится идти по нему в поношенных ботинках.

Стассия останавливается перед одной из дверей и голосом, который звучит чуть громче шепота, говорит:

— Это ваши покои.

Она открывает передо мной дверь и быстро отступает в сторону, когда я прохожу внутрь. Я уверена, что у нее дрожат руки, но делаю вид, будто я этого не замечаю.

Эта комната больше, чем любая хижина в Элэхе, включая хижину капитана. Тут роскошно до неприличия – это единственное, что приходит мне в голову, чтобы описать богатые гобелены, изукрашенные стены, огромную кровать с пуховыми одеялами и подушками и дверь из травленого стекла, которая ведет на открытую террасу.

— За той дверью находится ванная, – говорит Стассия, стоя на пороге. – Я пришлю вам разные сорта мыла и смену одежды. Тут есть колокольчик на тот случай, если вам понадобится помощь. – Она показывает на шнур, свисающий с потолка в спальне.