Книга Повелитель стали, страница 164 – Рейчел Шнайдер

— Это все-таки лучше, чем если бы лошадь везли на убой, потому что она захромала.

Я останавливаюсь, дойдя до стены, состоящей из витражных окон. Фонари в зале ярко светят на цветные стекла, из-за чего снаружи ничего не видно. В отражении я вижу стоящего за моим плечом Экера.

Я поворачиваюсь к нему.

— Ты совершенно не умеешь извиняться.

Он улыбается и кладет руку на подоконник рядом с моей. Для всех, кто на него смотрит, он просто мужчина, медленно потягивающий напиток. Для меня же он выглядит как бог, сошедший на землю, чтобы обольстить меня. В лампе над нами мерцает пламя, отбрасывающее блики, которые пляшут на его лице. Тени от ресниц падают на верхнюю часть его щек.

— Я подожду, пока ты дойдешь до конца этого списка, – говорит он, скользя взглядом по моей груди, затем там, где полотенце расходится на бедрах. – Ну и в чем еще заключаются мои прегрешения?

— Ты бросил меня на произвол судьбы перед своим отцом. – Я стараюсь дышать глубоко и ровно, не желая показывать ему, как он действует на меня. – Так что думаю, можно сказать, что ты привел лошадь на убой.

Это очень быстро приводит его в чувство, и его черты становятся жестче от моих обвинений.

— Ты так думаешь?

— Не принижай меня, Экер.

Он помешивает темный напиток в кубке и стискивает зубы.

— Я понимаю, что ты не знакома с нравами и обычаями моего народа, и я не виню тебя за это, но по прибытии каждый должен предстать перед королем. Так уж заведено.

— О, это было просто чудесно, – говорю я, источая сарказм. – Мне пришлось в одиночку предстать перед отцом моей Сопряженной Пары на глазах у всех придворных, которые смеялись надо мной из-за того, что я использовала свой дар, как ребенок. Причем все это время я была покрыта ошметками гнилого помидора.

Он выпрямляется во весь рост, допивает напиток из кубка и ставит его на подоконник рядом со мной.

— Ты права. Это было несправедливо.

Услышав это признание, я потрясенно вскидываю бровь.

— В нашей жизни вообще нет ничего справедливого, Джови, – говорит он, и его темные глаза неотрывно смотрят в мои.

Откровенная честность в его голосе застает меня врасплох.

— Наверное, я просто ожидала… – Я не договариваю эту мысль, слишком стыдясь того, что собиралась сказать.

Но он все равно догадывается, и его улыбка смягчает удар по моему самолюбию.

— В этом зале или на этой земле нет ни одного человека, перед которым ты не могла бы стоять гордо и свободно. – Он проводит рукой по окну, делая вид, будто следует за отражением света, пока не дотрагивается до моего плеча. – Как твоя рука?

Я поднимаю ладонь, чтобы показать ему, что рана затягивается. Он проводит большим пальцем по розовой коже, затем подносит его ко рту и лижет чуть зажившую плоть. От этого в моем животе словно вспыхивает молния. Я осмеливаюсь оглядеться, чтобы удостовериться в том, что никто не видит, как принц делает языком что-то непристойное, но, поскольку Экер стоит к залу спиной, никто, похоже, этого не замечает.

Он отпускает мою руку и наклоняется к моему уху, касаясь его губами.

— Я умираю от голода, Джови. Больше никогда не появляйся без одежды.

— Или что? – спрашиваю я, не узнавая собственного голоса.

Проведя губами по внешней стороне моего уха, он прижимает бедра к моим, демонстрируя свое возбуждение.