Книга Повелитель стали, страница 210 – Рейчел Шнайдер

— Я думаю… если бы он увидел, как ты используешь на мне свою магическую силу, он бы ни в чем не усомнился.

Он кивает.

— Это должно быть убедительно, – говорит он. – Что-то ужасное, непростительное. Что-то такое, что даже повелитель стали из Кенты сочтет это слишком жестоким.

Я думаю о его странной зацикленности на моей привязанности к Кею.

— Он считает, что ты использовал магию, чтобы заставить меня влюбиться в тебя.

Его брови гневно сдвигаются, в глазах вспыхивает праведный гнев.

— Это не только оскорбительно, но и отвратительно.

— Я знаю, но, если мы подтвердим это, его подозрения превратятся в уверенность.

Он продолжает ходить взад-вперед, и я жду, чтобы он обдумал все, что я предложила. Это серьезное отклонение от наших первоначальных планов вернуться на сушу любым способом, даже если это будет означать, что нам придется присоединиться к войскам Руазона и вместе с ними начать войну. Но было бы глупо не воспользоваться представившимся случаем. И Кей это знает.

— Когда обнаружат, что он пропал, гвардейцы обыщут всю рощу. Я сделаю так, что осматривать твою хижину буду именно я, и тогда-то я и пущу в ход мою магию, чтобы воздействовать на тебя. Но ты, естественно, должна сделать вид, что ничего не заметила.

— Хорошо, – соглашаюсь я.

Он останавливается и смотрит на меня.

— Отец благоволит мне, но я не знаю, как далеко он зайдет, если выяснит, что именно я возглавляю восстание. У нас нет права на ошибку. Так что ты должна будешь ослабить свой защитный барьер.

Я киваю, понимая, что он имеет в виду тот защитный барьер, который он научил меня воздвигать, чтобы его отец не мог воздействовать на меня.

Подойдя ближе, он поворачивает к себе мое лицо.

— Я не хочу этого делать, – говорит он.

— Я знаю, – отвечаю я, и мне становится тошно от той боли, которую я вижу в его глазах. – Я доверяю тебе.

Он прижимается своим лбом к моему, и его глаза сужаются.

— Быть может, я отправляю тебя на верную смерть, Бринн.

— Я готова пойти на этот риск.

Он мотает головой.

— Если он хоть раз посмотрит на тебя как-то не так…

— Тогда я убью его.

Он быстро целует меня, потом отпускает.

— Только не говори Мессеру.

— Почему?

Он делает удивленное лицо, затем говорит:

— Потому что он взбесится.

Экер кружит меня в танце, и мои юбки развеваются, обвиваясь вокруг ног, когда он притягивает меня к себе. Его глаза сияют, щеки горят от выпитого вина, когда он смотрит на меня сверху вниз, целует меня. Его рука, обхватывающая мою спину, прижимает меня к нему, пока мы движемся по залу.

Он теплый, и от него божественно пахнет – свежестью дождя и сосной. Я упиваюсь этим ароматом, жалея, что у нас так мало времени. Я жалею, что не разыскала его сегодня раньше, но думаю, это только усугубило бы дело, сделало бы мое предательство еще более ранящим. Более горьким и болезненным.

Музыка завораживает. Звуки струнного квартета плывут над полом и поднимаются вдоль стен к золотому зеркальному потолку, отражаясь от него и заполняя собой весь зал. Это вызывает у меня чувство, которое я не смогла бы описать словами, но, возможно, это потому, что эмоций слишком много.

Праздничный ужин в самом разгаре. Детей отправили спать.

Вскоре за ними последовал и Холлис – именно так, как и предсказывала Бо. Он едва терпит подобные ужины. Вино льется в кубки рекой, и о его крепости свидетельствуют веселые и раскрасневшиеся лица придворных.