Книга Повелитель стали, страница 208 – Рейчел Шнайдер

— Да здравствует принц Кенты.

Раздается дружный хор более громких и отчетливых возгласов согласия.

Да здравствует принц Кенты!

Принц, который сражался и убивал за свой народ, который рисковал жизнью и здоровьем, чтобы вернуть надежду своей земле, вернуть символ мира.

Да здравствует принц Кенты!

Я смотрю на короля, побагровевшего от возмущения, и уголки моих губ трогает ухмылка. Похоже, народ сказал свое слово.

Хор буйных криков стихает, когда из-за полупрозрачной завесы в зал входит девушка, привлекая к себе внимание присутствующих. Это Ирина, и она проходит вперед. Ее светлые волосы собраны в высокий пучок, с плеч ниспадает красное платье, и я догадываюсь, что это цвет Страу, поскольку в красное одеты и ее родители, неподвижно сидящие справа от меня.

Она изящно скользит по проходу, стуча каблучками по мраморному полу, без единого украшения на шее. Ее красота почти неземная, и, хотя я сижу справа от Экера, я не могу не чувствовать себя недостойной быть его Парой. Ее твердые шаги становятся неуверенными, когда она приближается к возвышению, быстро оглядывает его, видит, что на нем нет свободных мест и что ее родители кипят от злости…

И что на ее месте сижу я.

Экер кладет руку на спинку моего стула и подмигивает мне, не обращая ни малейшего внимания на безмолвное унижение этой девушки, одиноко и потерянно стоящей у подножия помоста. Он допивает вино и с громким стуком ставит кубок на стол.

— Где же еда? – спрашивает он, недоуменно оглядываясь по сторонам. – Я полагал, что мы здесь для того, чтобы поесть, так давайте же поедим.

Появляется служанка, несущая графин с вином, чтобы вновь наполнить его кубок, затем входит другая, третья, и внезапно обеденный зал наводняется слугами, несущими блюдо за блюдом, причем наш стол заполняется быстрее всех остальных.

Поставив локоть на стол, Экер делает глоток из вновь наполненного кубка.

— Я столкнулся с Генри в коридоре, – замечает он, начиная разговор.

Я делаю вид, будто внимательно слушаю его рассказ, и улыбаюсь, вспомнив, что мы с Холлисом имели с поваром точно такую же беседу, но успеваю заметить, что Ирина наконец-то поняла намек и торопливо уходит, цокая каблуками.

Вскоре ее родители тоже покидают свои места. И Генри был прав. Его спаржа и впрямь великолепна.

Элэха, утро после шторма

— Что ты хочешь этим сказать? Как это ты выпустила из тюрьмы воина Кенты? – спрашивает Кей, широко раскрыв глаза.

Я шикаю на него, чтобы он говорил тише, и затаскиваю его дальше за кожевенную мастерскую.

— Иначе он бы погиб.

— Да, Бринн, таков и был план, – отвечает Кей, сгорбившись и говоря яростным шепотом. – А затем мы собирались положить его тело в лодку и отправить ее в море, чтобы все выглядело как несчастный случай.

— Послушай, – начинаю я, положив руку ему на грудь, чтобы попытаться успокоить. – Твой отец заставил его дать клятву на крови не сообщать мне, кто я на самом деле, когда мы явимся, чтобы поговорить с ним. Он совершенно уверен в том, что я ничего не знаю, что все это время меня ограждали от правды о магии и моем происхождении. – Я придвигаюсь к Кею еще ближе, поскольку ветер, еще сильный после шторма, вовсю колышет деревья и может разносить голоса. – Я думаю… если я смогу убедить его в своей наивности, то он возьмет меня с собой на сушу.