Книга Гостиница, страница 101 – Кит Даффилд

Оно вполголоса бормочет что-то неясное, как плохо настроенное радио. Мое сердце леденеет, в груди вращается каменный жернов, я покрываюсь холодным потом. Что бы это ни было, оно умеет говорить. У него есть язык. И через каждые несколько слов его речь прерывается тоненьким смехом – безумное хихиканье рассыпается в дымном воздухе.

Существо умолкает, приподнимает голову, прислушиваясь. А затем начинает поворачиваться. Оно делает это медленно, точно фигурка в настенных часах. Его длинные передние ноги согнуты, с боков окровавленными клочьями свисает мех. Я вижу морду, и кровь стынет у меня в жилах: это череп без кожи, покрытый трещинами, в его черных глазницах горят багровые, как угли, глаза. Мне хочется выскочить отсюда и нестись что есть духу. Но когда я уже готов спасаться бегством, зверь начинает ковылять к очагу, и в слабом янтарном свете угасающего пламени я вдруг замечаю в дыре на месте носа человеческую кожу. Я открываю рот от удивления.

Это маска!

Возможно, череп лося и настоящий, но его давно уже отделили от тела, сделав частью маскарадного костюма. Я даже вижу маленькие дырочки, высверленные в скулах, и резинку, что продета сквозь них.

Вблизи, при свете, прекрасно видно, что это не чудовище, а женщина в костюме!

— Боже мой! Йоханна!

— Не, я серьезн… чёнетак?

Джеймс еле ворочает языком, и слова сливаются в одно.

Я снова толкаю его обеими руками, но он не понимает.

— Ты на меня напал, desgraçado!^[25] Вот что не так!

Люди косятся, рассматривают меня, глядя из-под вязаных шапок. Им кажется, что это ссора любовников. В голову не приходит, что этот говнюк приставал ко мне и, пока не было света, пытался изнасиловать.

С другого конца террасы за мной с тревогой наблюдает Роза, но она не слышит наш разговор. Все звуки тонут в шуме ветра и безумном вое сирены, я и сама себя еле слышу.

— Напал? – удивляется Джеймс. – Ну не… ты хотела, Джорди Сан-тья-го. Ты всегда хочешь.

Старая песня. Как же достало слышать от мужчин, что если я раздеваюсь в интернете, то и в реале раздвигаю ноги для каждого!

— А тебе вообще плевать? – презрительно шиплю я. – По барабану, да?

Кровь закипает от ярости. Так бы и вцепилась ногтями ему в лицо!

— Твоя жена видела, как ты на меня навалился в баре.

Он пятится:

— Чего? Да не.

У меня глаза вылезают из орбит.

— Почему же она так рванула прочь, что разбила стекло?

— А это она была? – морщится Джеймс. – Дело… дрянь.

Я складываю руки на груди, еле сдерживаясь, чтобы не выпалить, что я о нем думаю. Бет была вся в крови, когда выскочила из бара, и если она куда-то угодила, отчасти виновата в этом буду я. Вчера, когда она заявила, что я мечтаю переспать с ее муженьком, мне было побоку – если честно, такое со мной случается постоянно, – но теперь я поняла, что это не простая ревность. Сегодня, когда свет погас, у нее были такие глаза, что меня пробрало до глубины души.

Я смотрю на гостиницу.

— Куда она побежала, по-твоему?

Джеймс молчит, и приходится ткнуть его кулаком в плечо.

— Ох, мать твою. – Он тихонько рыгает. – Да откуда я знаю?

Она где-то в здании, спряталась и дрожит от ужаса, истекая кровью? Нет, конечно. Вряд ли она осталась внутри, услышав сигнализацию. Но если она вышла из гостиницы, то должна быть вместе со всеми на террасе!