Онлайн книга «Гостиница»
|
Я наконец понимаю, в чем дело. «Когда „Кувастин“ только открылся, мы проводили выставку, посвященную местному фольклору… Произведения народного творчества… Резные фигурки, скульптуры, сувениры, связанные с лапландскими легендами…» Это говорила мне Инка сегодня днем в галерее! Все части этой истории начинают складываться в единое целое. Когда выставка закрылась, кто-то без всяких церемоний побросал экспонаты в сундук и забыл о них. А потом костюм демона случайно попался на глаза Йоханне, и ее страдающее от недуга воображение сыграло свою роль. Разум этой женщины блуждает в сумраке, и точно так же стало блуждать ее тело. Известно ли об этом Инке и Хенрику? Осознают ли они, в каком состоянии находится Йоханна? Мы едва знакомы, а мне уже очевидно, что ее психика серьезно повреждена. Она страдает от расстройства идентичности и провалов в памяти, а это опасно как для нее самой, так и для окружающих. Я закрываю плетеный сундук, показываю на одну из самодельных кружек, стоящих у очага, и спрашиваю: — Кукса? Йоханна печально смотрит на меня: — Кукса. Я наливаю черный как смола кофе и уже собираюсь присесть рядом с Йоханной на скамью, но понимаю, что не смогу взять гладкие кружки в этих неуклюжих перчатках, выданных в гостинице. Едва я снимаю их, как женщина вскрикивает и зажимает себе рот худой рукой. — Что с вами, Йоханна? Что случилось? Со слезами на глазах она показывает на стену за моим плечом, где над полкой для посуды висит маленький холст. На уже знакомой мне картине – детская фигурка, блуждающая в лесу в окружении фей. Вчера Йоханна назвала этого ребенка Руско. Потом, когда Инка призналась, что у матери родился мертвый ребенок, мне стала понятна реакция Йоханны. Она рисовала эту картину, чтобы дать выход безутешному горю и чтобы представить, каким мог бы вырасти сын, если бы выжил. Йоханна протягивает мне фонарь, внутри которого колеблется огонек свечи. Жестом просит поднять его повыше и осветить картину. Мягкий, рассеянный свет падает на холст, и я изумленно замираю. Ребенок не белый, как Йоханна. У него темная кожа, кудряшки и карие глаза, полные надежды. К горлу подкатывает ком. Сын Хайлендеров не мог быть ни черным, ни мулатом, однако Йоханна все же нарисовала его именно таким. А кроме того, мизинцу и безымянному на левой руке мальчишки не хватает фаланги! Я подношу левую руку к свету и ошеломленно смотрю на свои короткие пальцы, которые причинили мне столько страданий. Это из-за них меня травили в школе те самые дети, которые вышвырнули меня во двор холодной зимней ночью. Этот физический недостаток – моя особая примета, и всю свою жизнь я прятал его от чужих глаз. Я прилетел в этот древний, забытый богом уголок Лапландии по одной причине – раскрыть тайну своего рождения. Но никогда, ни за что я не мог представить, что получу такой ответ, что именно к этому приведет свидетельство об усыновлении, найденное мной в коричневом конверте на чердаке отцовского дома. Йоханна стоит, прижимая руки к груди. По ее щекам катятся слезы. — Oh, poikani, – шепчет она, и улыбка освещает ее голубые, как лед, глаза. – Мой мальчик… мой Руско. Государственный обвинитель против Хенрика Хайлендера, июль 2026 Приложение V: отрывок из дневника Йоханны Хайлендер, глава № 6 |