Книга Девичник, страница 126 – Сандра Блок

— Ух ты! Такой я не видел, – он протягивает руку и потом поднимает глаза на меня. – Можно?

— Конечно! Это подарок от Лэйни. Таких уже не найдешь – весь тираж распродан.

Откинувшись на спинку дивана, я с трудом подавляю зевок, глядя, как Ноа листает страницы. Все тело ноет от усталости. Хочется одного – свернуться калачиком и заснуть. Скорее бы Лэйни с Мэлоди возвращались!

Неожиданно Ноа усмехается.

— И почему мама дала им именно эту фотку! Я тут по-дурацки выгляжу.

Он протягивает мне книгу, и я двигаюсь ближе, чтобы посмотреть, – прямо-таки старинные друзья разглядывают фотографии в альбоме. Страница открыта на том снимке, который печатали повсюду: Ноа сидит за столом у себя в комнате, кровать не заправлена, на заднем плане включена какая-то видеоигра, повсюду пустые банки из-под газировки – типичный подросток. Но на этот раз фото чуть увеличено, чтобы лучше было видно лицо и взъерошенные волосы, словно он минуту назад встал с постели.

— Нормально ты выглядишь, – вежливо возражаю я. – Просто… молодо. Не переживай.

Ноа уже собирается закрыть книгу.

— Постой!

Я чуть не подпрыгиваю. На увеличенной версии видно кое-что, чего было не разглядеть на исходном снимке. На мониторе за спиной у Ноа застыл кадр из видеоигры: солдат строчит из пулемета, вокруг летят пули, а в углу аватарка и игровой ник Ноа – Откровение 13:18 МЭДМАН.

Чувствую, как волосы на затылке шевелятся.

Не АДАМ и не МАДАМ было в той записке. МЭДМАН – одержимый!

Внезапно в памяти всплывают имена из «Твиттера» – те, от которых я получала самые мерзкие комментарии, а конкретно ТНТ. Полное имя Ноа – Томас Ноа Томпсон.

— Что там? – спрашивает Ноа, вглядываясь в изображение.

— Ничего, показалось, – я захлопываю книгу и, потягиваясь, как ни в чем не бывало встаю с дивана. – Девчонки вот-вот приедут, – медленно иду к двери, давая понять, что ему пора. – Не обязательно их дожидаться. Они наверняка уже встретились с твоей мамой.

— Да, конечно.

Ноа явно удивлен внезапным окончанием разговора и все же не спеша поднимается на ноги.

— Я правда ужасно устала. Позвоню тебе на следующей неделе насчет интервью, ладно?

Открываю дверь. Ноа делает еще шаг – а потом внезапно захлопывает и запирает дверь.

И поворачивается ко мне:

— Проведем интервью прямо сейчас.

Декабрь

Дорогая Алекс!

Надеюсь, вас не напугает мое письмо. Как ни странно, кроме вас мне писать некому.

Инженера раскрыли. Сейчас он в карцере, и, возможно, ему увеличат срок. Мне повезло: меня он не сдал. Когда охрана допрашивала меня, я сказал, что не воспринимал его слова всерьез, думал, все шутка. Пока что от меня отстали.

Однако дело в том, что это была моя единственная надежда.

Да, теперь я понимаю: даже если бы нам удалось выбраться, где-нибудь мы бы все равно облажались. Я не преступный гений. Точнее, я вообще не преступник. Только мне никто не верит. А во время нашей последней встречи я понял, что и вы мне не верите. Что ж, я вас не виню. Простите, если напугал. Не смог справиться с нервами.

Вы были моим единственным шансом. Если вы решите бросить дело и не привлечете к нему всеобщее внимание, я труп. Сгнию здесь, и все.

Видимо, я что-то не то сказал про ее кулон. Не знаю, что именно. Я очень хорошо помню этот кулон – ее любимый.

Я не убивал Николь. Не убивал тех других девушек. Понятия не имею, кто это сделал. Лучше бы я – так хотя бы их семьям было спокойнее.

Иногда по ночам я закрываю глаза и вижу их лица. Снимки, которые мне показывали во время суда. Совсем еще школьницы… Я не убивал их, а они все равно меня преследуют.

Когда вы получите это письмо, меня уже не будет.

Хочу, чтобы вы знали: я ценю все, что вы для меня сделали. Хотя бы попытались сделать.

Увидимся. Когда-нибудь. Там.

Искренне ваш,

Эрик Майерс