Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 149 – Елена Михалкова

Из «верхней» ванной комнаты Кабан убрал все острые предметы. Ни ножниц, ни бритвы… Припрятал даже фен. «Боится, что удавим его брательника проводом», – с мрачным удовлетворением думал Саня.

Чего на самом деле опасался Кабан, он не знал. Ни один из них не смог бы справиться с Чумой, будь у них хоть три фена и десяток маникюрных ножниц.

Три месяца назад Симонцев, допусти его в ванную, исследовал бы новое пространство с опаской. Симонцев нынешний действовал с ловкостью хорька и бесстрашием росомахи. Он пользовался каждой безнадзорной секундой. Стоило Чуме отвернуться – и Саня обшаривал полки, рыскал под ванной, обнюхивал углы.

Зеркала в ванной не было. Бреясь, Кабан ставил переносное на подоконник и скреб щетину опасной бритвой. У Чумы по какой-то причине на лице почти не росли волосы, кроме редких пучков. Вместо зеркала к стене над раковиной была приклеена скотчем истертая картинка из календаря с тремя котятами. Первый недоуменно таращил глазки, второй скептически щурился, третий кусал ручку корзинки. Котята были до того похожи на них с Генкой и Макаром, что Саня, впервые увидев картинку, неудержимо расхохотался.

Раковина, сама ванна, пустое пыльное пространство под ней, бак для белья, доска для стирки, четыре таза, развешанных по стенам… Глубокий выдвижной ящик под раковиной оказался заперт. Саня обнюхал его со всех сторон, дергал и расшатывал… Бесполезно.

Илюшин, услышав об этом, рассмеялся. «Ящик? Заперт? Ох, непреодолимое препятствие! Что же делать, котята?» Почти неделя ушла на то, чтобы стащить подходящий инструмент. В конце концов Рудной на уборке выгреб из-под шкафа канцелярскую скрепку. Полдня Макар обучал обоих пользоваться ею как отмычкой. Зато Саня со второй попытки отпер простенький замок, пока Чума лопал на кухне.

Ящик оказался забит лекарствами. Здесь царил такой же бардак, как и во всем доме. Некоторые лекарства Симонцев знал – аспирин, но-шпу… Но часть его озадачила. Наклейки с них были содраны, и пузырьки подписаны от руки.

— «Синее», «сопли», «семена», «волдырь», – перечислил он, вернувшись в шахту. – Это названия такие. Там много подобного, я не все запомнил.

— Ну, сопли – это от насморка, волдырь – от ожогов, наверное…

— Таблетки – от ожогов? – засомневался Симонцев. – А наклейка зачем отодрана? Нет, здесь что-то другое.

Они перебрали способы практического использования своего открытия. Доступ к препаратам, на первый взгляд, давал многое. Именно в ящике хранились разложенные на неделю лекарства Чумы, утренние и вечерние. Саня в жизни не видел, чтобы человек за раз пил столько таблеток. Одной такой порции хватило бы позавтракать.

— Эх, было б там снотворное…

— Может, и есть, – сказал Илюшин. – Просто зашифровано. Блин, у Кабана, сто пудов, колеса должны быть.

Отмычку припрятали, чтобы не потерялась. Илюшин предлагал хранить ее в шахте, но Саня придумал способ лучше. Он осторожно зацепил уголок календаря, когда Чума не смотрел, приподнял, уложил скрепку в трещину и снова приклеил. Скрепка держалась, и ее не было видно.

Идею признали гениальной. Шахту Кабан регулярно обыскивал. Обыскивать собственный дом ему бы и в голову не пришло.

— Жалко, подвальные двери так не открыть, – сказал Саня.

Втайне он надеялся, что Макар его опровергнет. Но Илюшин подтвердил, что от скрепки здесь проку нет.