Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 216 – Елена Михалкова

Теперь глаза слезились у всех троих.

Генка взял мешочек с измельченной луковицей и принялся выжимать над тыквенной плошкой. Потек мутный сок.

— Ого, три ложки, – восхитился Макар. – Не зря погиб Борис.

— Зря или нет, это мы еще посмотрим…

Но Саня тоже обрадовался, увидев, сколько жижи удалось нацедить.

— Макар, долго еще?

— Сорок минут.

Эти сорок минут тянулись невыносимо. Саня грыз ногти, сидя на койке. Макар кружил по комнате. Напряжение сгущалось с каждой секундой. Всем троим казалось, что вот-вот распахнется дверь и что-то произойдет. Ввалится Кабан. Или они оба, Кабан с Чумой. Или что еще случится, но совершенно точно – не то, что они запланировали.

— Пятнадцать минут, – сглотнув, сказал Илюшин.

Он старался держаться хладнокровно. Но в нем прорезались блатные повадки, а черты лица заострились, придавая Макару сходство с крысенышем. Мальчик из интеллигентной семьи, за которого Саня когда-то принял Илюшина, исчез без следа.

Гена встал и начал разминать кулаки.

Саня осторожно, чтобы не расплескать луковый сок, долил в плошку воды. На выходе из туалета он споткнулся и чуть не упал. Макар зашипел сквозь зубы нецензурное. Но Симонцев устоял.

— На! – Он сунул плошку Илюшину.

Десять минут.

Он взял свое оружие, кивком приказал Генке отойти и отправил болу в полет. Три круга. Четыре. По верху, по низу. Кирпич летел как обычно, все было в порядке, да и с чего бы ему лететь не так, если Саня тренировался каждый день… Но ощущение, что вот-вот случится что-то ужасное, не отпускало.

«Ссыкло, – обозлившись, сказал он себе. – Что ты панику наводишь, нюня. Или делай, или отменяй все к чертовой матери».

— Мужики, – вдруг басовито позвал Генка, и эти «мужики» прозвучали так смешно, что Саня прыснул. – А если это… А вдруг придется разделиться? Надо бы решить, где встречаемся.

Илюшин ошеломленно уставился на него.

— Геныч, что ты несешь? Как это – где встречаемся? Мы что тебе, блин, в метро?

Рудной поскреб затылок.

— А-а, ну да, – растерянно согласился он. – Чот я не подумал.

— Ген, ты сейчас лучше вообще не думай, – мягко попросил Саня. – Просто делай, о чем договорились.

Пять минут. Чума всегда был точен. У Сани как-то странно забурчало, заворочалось в животе. Он провел пальцами по шероховатой поверхности кирпича. Это его немного успокоило.

Шаги на лестнице услышали все. Саню вдруг отпустил мандраж, гнусное бурление тоже выключилось. В голове наступила необыкновенная ясность, словно его облили ледяной водой. Он подумал: если все пройдет, как они задумали, эта дверь сейчас откроется для него в последний раз.

Она столько раз распахивалась. И всегда он ждал – иногда с ненавистью, чаще – со страхом, в последнее время – с равнодушием… Но впервые – с предвкушением. И огромным желанием, чтобы за ней оказался Чума.

— Погнали, – хрипло сказал он.

— С богом, – отозвался Генка.

Илюшин промолчал. Пока проворачивался ключ в двери, он по-кошачьи перетек в центр комнаты. Генка забился в дальний угол. Саня встал в шаге от угла ковра. Они долго спорили, но в конце концов решили, что это лучшая позиция. Макар успеет уйти из-под удара, а Симонцеву хватит расстояния для броска.

Дверь распахнулась. Сердце у Сани ухнуло в живот и там, в животе, перестало биться на целых две секунды, до тех пор, пока он не увидел в проеме огромную фигуру.