Онлайн книга «Колодец и бабочка»
|
— Мне, кстати, вот что непонятно, – вспомнил Сергей. – Зачем для перемещения от дома до вокзала потребовалось вызывать приятельницу? Что мешало заказать такси? В случае неожиданного нападения взрослый мужик явно предпочтительнее, чем невысокая барышня… Ну и если Стряпухина кого-то опасалась, вряд ли она вышла из подъезда без баллончика или, чем черт не шутит, огнестрела. Не порчей же ей отбиваться… — Порчу она, по ее словам, не наводит, – напомнил Макар. — Тем более! — Ответ на этот вопрос мы можем получить только у Эльзы… — Стряпухину найти и то легче, чем выжать что-то из этой силиконовой куклы, – в сердцах сказал Сергей. — Биогелевой, – поправил Илюшин. — Чего? — Дорогостоящие грудные имплантаты делают не из силикона, а из геля на основе природного полимера – карбоксиметилцеллюлозы. Он легче силикона, грудь весит меньше, носить ее проще. — Век живи, век учись, – буркнул Бабкин. Илюшин задумался и пририсовал рыбе голову, почему-то с гребнем. — Габричевский был легковозбудимым типом, издерганным, подозрительным и в то же время доверчивым. Судя по записям, которые предоставила Стряпухина, в ее таланты он верил слепо. Нам известно, что ухаживал он не за Эльзой Страут, а за Яровой. Илья считал себя великим хитрецом и манипулятором. Возможно, он надеялся с помощью писательницы выбить себе в литературном мире нечто вроде блата, протолкнуть свои сочинения в издательство. В то же время людей склада Кудесникова, бездарных, но мечтающих видеть собственные творения опубликованными, Габричевский в грош не ставил. Над Мироном он откровенно поиздевался. Выдал себя за писателя Десницкого, воспользовавшись сходством, и поставил Мирона в зависимость от своей благосклонности. Установить, о чем они говорили в день его смерти, невозможно, и мы не можем исключать, что Габричевскому надоел собственный розыгрыш и он во всем признался. — Неуравновешенный парнишка со злорадством макнул бизнесмена носом в грязь… Бабкин представил, как мог звучать этот разговор, и поморщился. С людьми вроде Мирона так шутить нельзя. Эта оглобля, лишенная зачатков самоиронии и чувства юмора, от Габричевского не оставила бы мокрого места… К тому же Кудесников, как по заказу, пишет книги, в которых человечество сражается с котами… Слишком идеально складывается, чтобы быть правдой. Кота выпустил из машины убийца, как они и предполагали с самого начала. А расследованием гибели Габричевского пусть занимается следственный комитет. Конечно, остается вопрос, что Габричевский делал эти три часа с котом в машине. Что он планировал с ним делать? Илюшин снова взял карандаш. Бабкину следовало вернуться к работе, но он, как завороженный, следил через стол за неторопливыми движениями грифеля. На листе одно за другим начали появляться странные существа. Со временем Бабкин сумел сформулировать, что смущало его: они ни в коем случае не казались плодами воображения. «Работа с высвобождением образов из подсознания», – говорила Маша, и это все было ему понятно: образы там, подсознание, трансформация реальных объектов в фантазийные, выделение и закрепление ключевых черт личности… Это все хорошо и даже замечательно. Но объясните мне вот что, думал Сергей, как получается, что все эти выдуманные хреновины выглядят так, как если бы Илюшин просто вытащил их из какого-то другого пласта реальности. Поделиться этими мыслями он не мог ни с кем, и сам в глубине души полагал, что думать такое – не вполне нормально. Бабкин оправдывал себя тем, что у любого человека, долго пробывшего в обществе Илюшина, нормальность несколько подразмоется. |