Книга Колодец и бабочка, страница 54 – Елена Михалкова

Горбенко так точно изобразила интонацию оболтуса, что Бабкин воочию увидел здоровенного мужика – обросшего, слегка запущенного, в свитере, который стоило бы постирать, и в кедах, в которые стоило бы побрызгать освежителем. С вялой челюстью, туповатым взглядом и мягкими, будто пластилиновыми, ладонями.

— А кем трудится наш герой? – спросил Макар.

— Системным администратором, – сказала Горбенко. – Старушка от отчаяния предложила разменять квартиру, чтобы молодая семья вложила свою долю в ипотеку, а она на свою часть денег купила бы конуру на выселках. Но сын заявил, что ипотека – богопротивное дело, он не собирается всю жизнь вкалывать на банк, так что не блажите, маменька, продавать мы ничего не будем. Тут старушка-мама начала задумываться о том, как славно было бы повеситься в туалете. Только окончательно, насовсем, чтобы стало уже тихо и можно было нормально полежать, вытянув ноги. Кто-то из подруг посоветовал ей мои занятия. Она стала приходить. Но не ради того, чтобы порисовать. А чтобы потом, в окне между уроками, посидеть одной. В тишине. Просто побыть одной, понимаете? Хотя бы полчаса. – Она выдержала паузу, в течение которой Бабкин почему-то представлял, что он вынужден жить в одной квартире с тещей, и волосы у него на загривке медленно вставали дыбом. – Как вы думаете, ее взрослый сын, которому хорошо за тридцать, понимает, что сводит мать в могилу? Что жить так ей мучительно, попросту немыслимо? Понимает, что, когда он выставил свою тихую маму спать на кухню, то поступил по-скотски? Люба, когда я рассказала ей эту историю, заявила, что сын с женой целенаправленно гробят мать. Хотят освободить жилплощадь.

— Ну, похоже на то, – согласился Сергей.

— А мне кажется, ничего подобного они не планируют, – твердо сказала Горбенко. – В этом-то и есть настоящий ужас происходящего! Ее сын не задумывается, что он творит с маминой жизнью. Какого-то винтика у него в голове не хватает, и это не просто отсутствующая эмпатия, это нечто большее. Он как маленький ребенок: хочет – и делает. Когда я была у Любы на семинарах, она учила, что нужно ставить себя на место разных персонажей, – чтобы посмотреть на любой конфликт со всех точек зрения. А эти – не могут. Для них существует только их точка зрения, остальные люди – статисты. Даже если это собственная мама… – Она помолчала и добавила: – Илья был точно таким же. Иногда он меня пугал.

— Чем? – спросил Макар.

— Уверенностью, что имеет право получить все, чего хочет. Он страшно злился, когда не получал. А не получал он вообще-то почти ничего. Но больше всего ему хотелось женщин. Чтобы они его обожали. Влюблялись бескорыстно. Поэтому проститутки его не устраивали. Он их, конечно, регулярно вызывал, но признавался, что они его бесят.

— Похоже, Габричевский был с вами довольно откровенен, – озадаченно протянул Илюшин. – Почему?

Горбенко заправила за ухо светлую прядь.

— Видите ли, друзей у него не было, – сказала она, помолчав. – Он общался только с ребятами, которые приходили к Любе на семинар. А они все воспринимали его только как объект наблюдения. Есть у писателей такая особенность… Я и себя порой ощущала в похожей роли: разговариваешь с какой-нибудь малявкой с синими волосами – и вдруг понимаешь, что она мысленно записывает за тобой удачные фразы. Илья был для них рабочим материалом.