Книга Посмотри, отвернись, посмотри, страница 118 – Елена Михалкова

Я не понимала. До сегодняшнего утра мне не приходило в голову, что для кого-то я – богачка.

— А вдруг я не написала бы на Антона завещание?

— Написала бы, – отрезала Саша.

Оставалось лишь молча признать, что она права.

Была ли я без памяти влюблена в Антона? Нет. Моя любовь была как отраженный свет. Чем больше он доказывал, что любит меня, тем сильнее я привязывалась к нему. В детстве на меня мало обращали внимания, даже когда я в этом нуждалась; я выросла в убеждении, что внимание и есть эквивалент любви. Антон не сводил с меня глаз. Он уверил меня, что полюбил с первого взгляда, – и этого было достаточно, чтобы я чувствовала себя в безопасности.

Похоже, вся моя жизнь – набор заблуждений.

Тропа вывела на крутой склон. Внизу, в двадцати шагах, среди кустарников и травы была едва различима серенькая, как мышиный хвост, быстрая живая речушка.

Саша полезла вниз. Цепляясь за кусты, я последовала за ней. Мы спускались по склону, из-под ног у нас осыпалась земля. Склон казался таким крутым, будто его срезали заступом.

— Вон там! – Саша указала на груду веток у реки.

Кусты резко выдергивают ветки из моей ладони. Пахнет сырой землей. В небо уходят стволы. Даже птицы притихли, глядя, как мы ползем. Я все-таки съехала на заднице и оказалась одной ногой в реке. Кроссовка наполнилась водой.

Ковыляя, приблизилась к куче. Кто-то наломал ветки и небрежно набросал друг на друга. Листья превратились в вялые тряпочки. К тому же от них нехорошо пахло.

А потом я увидела знакомую трикотажную кофту.

— В реку блевать! – шепотом рявкнула Саша.

Я склонилась над водой. Господи, вот откуда запах…

— Не вздумай здесь следов наоставлять, – тихо и грозно предупредила она. – Тошнит тебя?

Я помотала головой:

— Нечем…

Саша расшвыряла ветки. Григорий лежал под ними лицом вниз. Вокруг копошились насекомые. Мне снова стало дурно.

— Ножом пырнул, – сказала Саша. Она сосредоточенно осматривала труп. Словно продавщица в отделе одежды, прикидывающая, как ловчее одеть манекен. – Блин, он уже крепко пованивает… Дай платок!

Из кармана джинсов убитого Григория Саша вытащила зажигалку – серебристый квадрат размером с половину моей ладони. Протянула мне:

— Спрячь! Все, почапали отсюда, живо.

Когда мы вышли в цивилизованную часть парка, я повалилась на скамейку и стянула мокрую кроссовку и носок. Зажигалка оттягивала карман.

Саша закурила, протянула мне пачку.

— Бедный мужик. Его, наверное, никто не хватился.

Я выкурила две сигареты, прежде чем у меня включились мозги.

— Мы не можем его там оставить, – сказала я, сама не узнавая свой осипший голос.

Я думала, Саша начнет возражать. Осадит меня, высмеет.

— Что ты, какое оставить… – Она потерла лоб. – Живой человек, а брошен, как бродячая собака.

Я хотела сказать, что не живой, а мертвый, но промолчала.

— Хороший был мужик. Пытался что-то сделать, предупредить тебя… Видать, понимал, на что способен его племянничек. Блин, как жалко!

— Ты знала, что мы его тут найдем. – Я не спрашивала, а констатировала факт.

— Ну, не то чтобы знала… Особо вариантов не было. Или тут, или в квартире. Олег сразу шел его убивать. Потому и телефон тебе отдал. – Саша покосилась на меня и пояснила: – Чтобы потом не засекли, как два телефона сошлись в одной точке.

— А так можно?