Книга Посмотри, отвернись, посмотри, страница 43 – Елена Михалкова

Родителей за этот год трижды вызывали в школу. Я, видите ли, таскаю вещи из чужих рюкзаков! Ой-ой-ой! Не вещи, а копеечная дрянь, из-за которой и шум-то поднимать стыдно. Доносчики вонючие! Тьфу…

Все три раза к директору являлся отец. Дважды он каялся, обещал, что проведет со мной воспитательную беседу… И дважды, выходя вместе из школы, мы с ним ржали над этими лохопетами. А на третий раз он отлупил меня так, что я себе язык прокусила до крови под его ударами. «Воруешь – не попадайся! – орал он. – Повтори, что я сказал! Еще раз меня вызовут в твою сраную школу, я тебе руки отрублю, поняла?»

На следующее утро я до школы просто не дошла. Свалилась у Карамазова под дверью, и старикашка затащил меня в квартиру. До вечера я отлеживалась у него, пока Дима-дед вливал в меня какую-то дрянь и читал мне вслух. Я бы с радостью осталась на ночь. Но Карамазов меня выпроводил.

Два лестничных пролета я растянула на десять минут. В животе урчало от страха. «Будет бить – заору… Лучше пусть меня крысы сожрут». Мне сто раз повторяли: бьют – молчи, иначе увезут в детский дом.

Папа вышел мне навстречу как ни в чем не бывало. Веселый – улыбка во все новые зубы!

— Где шлялась, прогульщица? Из школы звонили, я им сказал, что ты сегодня встречаешь делегацию Си Дзиньпина. – Он растянул глаза в узенькие щелки и запищал: – Исвинити! Мояхата сировата!

Я заревела от облегчения и уткнулась в отца. От него чудесно пахло новыми сигаретами, которые они с матерью постоянно курили в последнее время.

— Ну чего ты, дурочка! – Он ласково взъерошил мне волосы. – Простил я тебя давно, простил! Кто моя любимая доченька? Кто моя умница? Пойдем, поможешь папе работать… Не устала, нет? Если устала, только скажи! Уложим тебя на диван, и будешь отдыхать!

Устала? Да я бы сделала ради него что угодно!

Работа-то пустяковая. Раскладываешь себе муку по маленьким пакетикам. Пакетик суешь в следующий, тот – еще в один. Плевое дело. У матери руки трясутся, она вечно все просыпает. А я отмеряю точно, как в аптеке. Папа зовет меня своим фармацевтом.

Вскоре мне разрешили выносить эти пакетики на улицу. «Никто не должен знать, – учил папа. – Прежде чем прятать, сначала оглядись вокруг. Все должно быть естественно». Я спросила, зачем мы это делаем. «Это игра такая, глупенькая», – засмеялся папа.

Прятать муку на клумбах? Какая-то дурацкая игра.

Я выучила все подъезды в округе, где не было кодовых замков. Знала самые надежные дождевые трубы и трещины в стенах, куда без труда помещался пакетик. Со временем папа объяснил, чем мы на самом деле занимаемся. Оказалось, это никакая не игра.

— В нашей стране очень много больных людей, – печально сказал отец. – Чиновники запрещают им лечиться. Не продают для них лекарство – и все! А у нас с мамой это лекарство есть. Мы тайно помогаем беднягам, понимаешь? Но об этом никто не должен знать. Если узнают, нас всех посадят в тюрьму.

— А почему им запрещают? – изумленно спросила я.

— Потому что чиновники хотят сами продавать его и зарабатывать. Оно стоит очень дорого. А мы отдаем его почти бесплатно.

Мир открылся для меня с новой стороны. Мой отец помогает людям!

Я придумала хитрость. Папа купил мне поводок. Если кто-то замечал меня над клумбой, когда я прятала муку, и спрашивал, чем я занята, я простодушно говорила, что убираю за своей собакой. Кстати, где она? Фьюить-фьюить, Роджер! Ко мне, малыш!