Книга Мертвый кролик, живой кролик, страница 127 – Елена Михалкова

— А тебе не приходило в голову, что у меня работа, требующая постоянных разъездов? Я в квартире сутками не бываю!

— Наймешь двух нянь и домработницу. Ты не поверишь, сколько проблем решается с помощью денег, включая послеродовую депрессию.

— О, блеск! Еще и депрессия! Вот не появятся у моей жены чувства к младенцу…

— Ну, с Костей-то у Маши все прошло нормально.

— Костю она родила двадцать лет назад!

— Я не буду тебе врать, что дал бог зайку – даст и окситоциновый приход, – сказал Макар. – Может, и не появятся. По крайней мере, сразу.

— И что тогда делать? – глупо спросил Сергей.

Илюшин пожал плечами:

— Жить. Со временем разберетесь.

— Слабоватое утешение…

— Поехали, я проголодался! Купишь мне роллы.

— Это с какой стати?

— Оплата за сеанс психотерапии.

— Не больно-то ты мне помог, – буркнул Бабкин.

Но чувствовал он себя куда лучше, чем полчаса назад.

— Добрый вечер, Арсений, – сказал Илюшин, и Сергей вскинул голову: он не заметил, как Макар набрал номер, и вообще полагал, что тот погружен в переживания о будущем его семейной жизни. – Простите за поздний звонок. Нет, пока никаких новостей… У меня к вам вопрос. Нина носит кулон-локет – старинный, из серебра. Как выглядит? – В его голосе зазвучало удивление. – В форме сердца, довольно крупный… В самом деле? Да, странно. Должно быть, свидетельница ошиблась. Спасибо. Да, обязательно. Всего хорошего.

Илюшин взъерошил волосы, озадаченно посвистел и позвонил Ратманскому. Между ними состоялся разговор, почти дословно повторявший предыдущий. Отец Нины никогда не видел на дочери серебряного кулона-локета в форме сердца. Попрощавшись с ним, Макар позвонил Ольге Ладыженской и включил громкую связь.

— Крупный серебряный кулон? – озадаченно повторила Ладыженская. – Нина носит тонкие золотые цепочки с подвесками. Я не видела на ней ничего крупного: ни колец, ни кулонов, ни брошей.

Илюшин повернулся к Сергею.

— Есть версии, куда исчез старинный серебряный кулон из показаний очевидцев?

— Ну, напрашивается ответ, что Нина надевала его только на встречи с подругой. Но почему ты не нашел его в ее квартире?

— Я ее не обыскивал. Может, он валяется себе преспокойно в одном из карманов. Или Нина носила его с собой в сумке.

— А сумка была при ней, когда она пропала… – протянул Бабкин.

— Да. Наличных у нее с собой всегда немного, она обычно расплачивалась картой. Паспорт, права, косметичка, ключи. Должно быть, там же и кулон.

Было уже девять, когда они подъехали к дому Илюшина. Мягко светились окна китайской забегаловки на первом этаже. Оранжевые тыквы-фонарики перед входом раскачивал ветер. Бабкин вышел, поскользнулся на мокрых листьях и чуть не упал.

— Черт, ну и погода… Слушай, закажи мне чего-нибудь пожрать, я пока машину переставлю.

— А здесь тебе чем не нравится?

Сергей показал на старое дерево, скрипящее ветвями над ними:

— Не хочу найти половину березы на своем капоте.

Он позвонил Маше, предупредил, что задержится, перебежал через двор, ежась от ледяного ветра, и с облегчением закрыл за собой дверь забегаловки.

На столе перед Илюшиным дымились две пиалы с рисом. Как обычно, кафе было почти безлюдным, не считая единственной парочки возле окна. Сергей не мог понять, за счет чего выживает это заведение. Кормили здесь отменно, хотя в меню соседствовали борщ, рамен и пельмени. Однажды в разговоре Бабкин заметил, что из китайского на ближайшие сто метров вокруг – только керамический кот, покачивающий лапой в витрине. Илюшин тут же возразил, что это манэки-нэко, японский символ удачи и богатства.