Книга Тигровый, черный, золотой, страница 134 – Елена Михалкова

— Анатолий? День добрый. Я веду расследование по факту смерти Петра Тарасевича. Вам такой знаком?

Молчание.

— Знаком, знаком, – с расстановкой сказали в трубке. – Доигрался, значит…

Вот она, та рыба, которая ухватила червя и потянула в глубину!

— Мне бы с вами лично встретиться, задать пару вопросов, – проникновенно сказал Макар. – Много времени не отниму.

— Да чего в долгий ящик откладывать… Подъезжайте сейчас.

* * *

Анатолий Ефременко дожидался сыщика на улице перед домом. Он прохаживался по тротуару, курил. «М-да, в таком не заподозришь “золотого” клиента», – подумал Макар, подойдя ближе. Он даже предположил, что это не тот человек, который ему нужен. Но мужчина бросил окурок в урну, обернулся к нему и, прищурившись, спросил:

— Вы мне звонили?

Щуплый, сутулый, с обвисшим старообразным лицом.

А голос – басовитый, основательный и неторопливый. Словно от другого человека.

— Хотел я предложить вам на детской площадке посидеть, а дождик начинается. – Ефременко потер лысеющую голову. – Пойдемте, что ли, в машину. Домой не приглашаю, извините – у меня там генеральная уборка в самом разгаре.

Машиной оказался «Лендкрузер» последней модели. Рядом с ним Ефременко выглядел так, словно машину взял на вырост.

— Почему вы сказали, что Тарасевич доигрался? – спросил Илюшин в лоб.

Ефременко потер пальцами, будто растирая что-то невидимое в пыль.

— Тут история с предысторией. Супруга моя, она камешки любит, – сказал он наконец будто нехотя. – А у меня с фантазией плохо. Подарки всякие, ритуалы – это не про меня. Я вон розы могу, а остальное – возьми деньги, купи, что сама хочешь. Лучше и не придумаешь, верно?

Илюшин издал невнятное восклицание, которое можно было трактовать как угодно.

— Ну, супруга обижалась. – Ефременко коротко дернул плечом. – А однажды мне статейка пустая попалась на глаза про то, кому какие драгоценности подходят по гороскопу. Я такую идею сочинил: дарить ей изумруды. Ну, не каждый раз, но регулярно. Только не у этих, – он неопределенно кивнул, – где за имя переплачиваешь втрое… А чтобы нормальное вложение. Если, не дай бог, со мной что случится, она могла бы камушки продать и нормально существовать, не впроголодь. Запас на черный день. Это у каждой женщины должно быть, – с глубоким убеждением сказал он. – Жизнь у нас такая… Вот моя бабушка ложечки закупала, позолоченные, с рисунком. Хотя это я не о том… Да. Так я нашел ювелира.

— Петра Тарасевича?

— Да.

— Как вы его нашли?

— Кто-то порекомендовал, уже не помню. Сказали, что он как раз с изумрудами работает. А я приценился кое-где, но ничего не понял: то за копейки отдают кольцо с огромным булыжником, то за крохотные серьги просят столько, что глаза на лоб… Как разобраться? Тарасевич мне провел небольшой ликбез. Многое стало ясно. Я у него на пробу – осторожненько так, издалека – заказал колечко. Ну, не совсем пустяк, но камень не очень значительный. Хотел оценить работу, не кидаться с разбегу ему в объятия.

— И что сделал Тарасевич?

Ефременко неопределенно помычал.

— Сделал какое-то… Нет, выглядело симпатично. Но я, когда камень увидел, разозлился. Я ведь ему поручил подобрать изумруд, доверился. И, значит, вижу: цвет камня красивый, сочный, но внутри как бы трещинки. Я тогда не знал, что они называются включениями. Две у самой поверхности. Я из себя терпилу строить не стал, сразу высказал Тарасевичу, что меня такое не устраивает. Пусть других разводит.