Книга Тигровый, черный, золотой, страница 144 – Елена Михалкова

— Надавим на нее – она выложит про Куприянову, – стоял на своем Бабкин.

— Вести переговоры с дураками – худшая из бед. Дураки аргументов не принимают, логики не видят, на убеждения не поддаются. И главное, выгоды своей не понимают. Потому что им нечем понимать. У них картина мира оторвана от реальности. А людям со стороны этой картины мира даже не вообразить, вот в чем сложность. Нет, мы сэкономим время и силы и сразу отправимся к Ломовцеву.

— К этому лживому прохиндею? Серьезно?

— Поехали, у меня родилась идея! Только по дороге давай заскочим в канцелярский отдел.

* * *

Макар сказал: «Молчи. Серьезно: не говори ни слова. Если я встаю и ухожу, молча иди за мной».

Бабкин пожал плечами: молча так молча. Это его вполне устраивало. Разговаривать в присутствии Ломовцева – то же самое, что плясать перед раздражительным верблюдом: рано или поздно в тебя плюнут.

Когда Ломовцев открыл дверь, Илюшин выдвинулся вперед. Желтый плотный конверт он прижимал локтем.

— Мы вас надолго не задержим, – пообещал он.

— А мне-то чего? Можете и надолго! Особенно если твой малыш футболочку снимет. – Ломовцев развязно подмигнул Сергею.

Бабкин скользнул взглядом над его головой. Илюшин – тот и вовсе вел себя так, словно пришел не к Ломовцеву, а к настоящему хозяину и ждет, когда же тот наконец появится.

— Архаровцы, пить будете? Закусочка имеется! – Ломовцев мизинцем подтянул сползающую резинку драного трико.

Макар был в джинсах, белой футболке и сером пиджаке с голубоватым отливом. На этом фоне ярко-желтый конверт не просто выделялся – он притягивал к себе взгляд. «Как кучка собачьего дерьма посреди зеленого газона», – подумал Сергей.

Тимофея конверт заинтересовал. Он поглядывал на него, но ни о чем не спрашивал.

Илюшин сел на табурет, конверт пристроил на коленях.

— У меня предложение…

— Сразу согласен! – Ломовцев широко зевнул и поскреб голое пузо. – Твой дружок будет у нас свидетелем!

— Вы говорите мне, во сколько отсюда ушла Майя Куприянова в воскресенье, и этот конверт не попадает к Ульяшину. Или вы начинаете валять дурака – и я отнесу его прямиком в больницу. Ульяшину передадут его, когда он придет в себя.

Лохматые брови Тимофея полезли вверх.

— Э-э-э… А показать не хочешь, что в конвертике?

— Фотографии, – равнодушно сказал Макар. – И вы отлично знаете какие.

— Да ты не мельтеши, ты предъявляй!

— Это неинтересно, – сказал Макар и вздернул верхнюю губу. То ли улыбка, то ли хищный оскал – поди разбери. Он больше не напоминал того милого паренька, который, как внимательный ученик, в прошлый раз слушал то, что втюхивал ему Ломовцев.

Тимофей уловил эту метаморфозу. В глазах мелькнуло беспокойство.

— Чего тебе неинтересно?

— С фотографиями. Так сразу все ясно. Все карты на столе, играть не о чем.

— А у нас с тобой покер или преферанс?

— Права полюбоваться на свои фото и все взвесить вы не заслужили. Так что решение будете принимать, исходя из этого. – Макар легонько похлопал по конверту. – И поскольку вы мне надоели до чертиков, у вас десять секунд.

— Что-то тебя, малой, заносит…

— Девять.

— Че мазуришь ты на понт, я не товарка, и пугаешь, падла, бабу Колымой, – пропел Ломовцев.

— Семь.

— Восьмерку пропустил. Эх, совсем ты еще беззубый.

— Шесть.

— А чего дружок-то твой молчит?