Книга Тигровый, черный, золотой, страница 172 – Елена Михалкова

Свист издал Макар Илюшин, войдя в подвал и обведя взглядом побоище.

— Акимова… держите… – простонала Анаит, приподнимаясь.

Мирон не собирался падать, он просто сделал крошечный шажок, пытаясь удержать равновесие. Наступил на гвоздь, брошенный Колесниковым, и тот вонзился ему в палец. Ни Анаит, ни сыщики, конечно, не могли понять, отчего Акимов рухнул, взвыв от боли, и замычал, не в силах смеяться сквозь кляп.

* * *

Первое, что сделал Сергей Бабкин, – осмотрел Анаит.

— Кости целы, – констатировал он. – Насчет ребер нет уверенности. Как вы себя чувствуете?

— Как будто надо срочно бежать и кого-то бить…

— Это действие адреналина. Покажите руки… Он что, пытал вас?

Сыщик бросил такой взгляд на связанного Колесникова, что Акимову стало не по себе.

— Это я сама… Шнурки резала ножиком, несколько раз ткнула в запястье…

— Шнурки?

— Он меня связал обувными шнурками. – Анаит кивнула на своего похитителя. – Я сначала мучилась, плакала, что у меня ничего не выходит… А потом Колесников принес сюда Акимова без сознания, а меня оттащил в дальний угол. Если бы он заметил, что шнурки надрезаны, он бы меня заново связал, крепче. А так он про меня забыл. Очень был увлечен допросом… А я перерезала шнурки и вытащила кляп изо рта. Резала вот этим…

Она показала Сергею свое оружие, которое по-прежнему крепко сжимала в кулаке. Между указательным и средним пальцами выглядывало скрученное винтом жало.

— Штопор? – изумился Бабкин. – Можно взглянуть?

Ей не сразу удалось разжать пальцы. Казалось, штопор стал естественным продолжением ее ладони.

Сергей покрутил его в руках, потрогал пальцем острие.

— Вы всегда носите с собой штопор?

— Подруга подарила, а я про него забыла…

Вернулся Илюшин с перекисью, бутылкой воды и бинтом.

— Полиция и скорая едут, – сказал он. – Андрей Львович, повернитесь, я вас перевяжу, пока вы тут кровью не истекли. Вам еще леса валить в Сибири, здоровье пригодится.

— Зубоскал, – с ненавистью сказал Колесников.

— Серега, держи перекись.

Бабкин осторожно обработал девушке раны на лице.

— Это у вас откуда? – Он дотронулся до кровоподтека на скуле.

— Андрей меня ударил, когда толкнул в подвал.

— И это тоже?

— А что там? Ой! – Анаит вскрикнула, когда он прижал марлю к ссадине над бровью. – Нет, это на меня повалились холсты. Наверное, подрамником заехало. Я даже не заметила…

В дверном проеме робко бледнели лица. Жители дома спустились в подвал на крики и шум.

— Сережа, можно как-нибудь обеспечить нам уединение? – попросил Макар.

Бабкин, недолго думая, подошел к выбитой двери, обхватил ее, поднял и прислонил к проему, загородив его. Снаружи некоторое время слышалось шуршание вроде мышиного и разговоры, но вскоре они стихли.

Закончив с Анаит, Сергей переместился к Акимову.

— Сиди, Мирон, не дергайся! Что у тебя?..

— По затылку он мне заехал, я выключился… – Акимов говорил, как будто жвачка склеила ему зубы. Каждое движение челюсти причиняло боль.

— А тебя зачем сюда принесло?

— Анаит написала, что она здесь. Я поднялся к Клюшниковой, он меня там уже поджидал. Хотел допытаться, где картины…

Анаит дернулась и едва не сшибла бутылочку с перекисью, стоявшую на полу.

— Картины! Мирон, где они? Как вы их нашли?

— Я их не находил. – Акимов дернул губой, изображая усмешку.