Онлайн книга «Тигровый, черный, золотой»
|
Она надеялась, что сможет вернуться домой победительницей. Представляла, как с первой зарплаты купит подарки родителям и эти вещицы станут несомненным подтверждением, что ее решение пойти на искусствоведческий вопреки их воле было правильным. Сколько боев ей пришлось выдержать! Они не утихали все годы, что Анаит училась. Особенно упорствовал отец, будто всерьез надеялся, что на пятом курсе младшая дочь бросит институт и пойдет в медицинский, как ему и мечталось. Все месяцы, что Анаит искала работу, родители встречали ее неудавшиеся попытки безмолвным укором. И вот – такой провал. «Приличная зарплата. Известный и уважаемый работодатель. Перспективы карьерного, черт бы его побрал, роста!» Анаит шаг за шагом терзала себя перечислением того, что она потеряла – так глупо, так неосмотрительно! Бог ты мой, подумаешь – подъюбник! Это даже мило… А блузка с вырезом… Что ж, можно было бы приспособить какую-нибудь булавочку… поддеть вниз топик… Мысленно она вернулась к собеседованию, переиграла его заново. И вот финал: ее знакомят с коллегами, просят с понедельника приступить к работе, отец приятно поражен, мама радуется… Из-за чего это все утрачено? Из-за ее нежелания носить блузку с глубоким декольте? Ветер поворошил на асфальте желтые листья, словно хозяин ласковой рукой погладил старую рыжую собаку. И вдруг все стало ясно и прозрачно. Облетела шелуха, и Анаит удивилась, чем терзалась последние полчаса. Работа, которую ей предлагали, была унизительна. Вот и все. Не только из-за чудовищной униформы, но и оттого, что Спицын некоторым образом воплощал в себе все, что она презирала. Согласиться на эту должность можно было только от большой нужды. Покупать уважение родителей, идя на сделку с собственной совестью… Нет, нет. К ней пришло облегчение. Сердитые внутренние голоса стихли, и установилась прекрасная тишина, заполненная только шорохом листьев. «Я все сделала правильно». Пока она ехала домой, облегчение постепенно растаяло. Анаит тревожило ее будущее. Но спокойная уверенность в правильности своего решения – осталась. А через неделю ей позвонила случайная знакомая – Анаит и имя-то ее вспомнила с трудом – и сказала, что у нее есть клиент, который ищет помощника со специфическими знаниями. Так она оказалась у Бурмистрова. — А знаете, что экскурсоводы рассказывают слушателям в галерее Спицына? – спросила Анаит Мирона. — Откуда! Я там ни разу не был. — Что свои ранние работы пастелью Спицын рисовал на наждачной бумаге, стирая подушечки пальцев в кровь. Подушечки! – повторила Анаит и для убедительности помахала пальцами. – В кровь! — Нет, подожди-ка… Наждачная бумага, все понимаю, сам по ней работал… но она же нулевка. Зернистости никакой. Что за бред? — Не надо, – строго сказала Анаит, – не надо обесценивать страдания Мастера. Он писал, и кровь из его пальцев текла, смешиваясь с пастелью. Так что все эти работы, – она сделала широкий жест, словно обводя рукой картины за спиной, – в буквальном смысле написаны кровью художника. Его кровоточащими пальцами! Акимов несколько секунд недоверчиво смотрел на нее и вдруг захохотал. — Нет, серьезно? Это действительно втюхивают зрителям? Ты меня разыгрываешь! — А вы зайдите в галерею – и узнаете, разыгрываю или нет. — И что, этой душераздирающей истории кто-то верит? |