Книга Лягушачий король, страница 108 – Елена Михалкова

… Мне всегда сложно было хитрить. Изобретательность – не мой конек. Другой человек на моем месте пошел бы на уловку, чтобы выудить у свекрови ответ, но я, поразмыслив, решила, что этот путь не для меня.

Свекровь вязала перед телевизором в гостиной.

Вяжет она, как и готовит, с большой любовью и фантазией. Но если кушанья ее вредны и обильны жиром, то вещи, выходящие из ее рук, отличаются вкусом. Юбочки и платья для Евы, свитера для Антона сидят на них идеально. У нее от природы прекрасное чувство цвета. Иногда я жалею, что она не рисует, хотя бы для собственного удовольствия. Увы, с точки зрения свекров любое занятие, результат которого не имеет практического применения, есть не что иное как глупая трата времени.

Я села в кресло и некоторое время следила за перипетиями расследования пастора Брауна.

— Ульяна Степановна, вы заходили позавчера к Ежовой?

Она дернулась и ткнула спицей в подушечку указательного пальца с такой силой, что на коже выступила капелька крови. Ульяна прижала ее к губам.

— Зачем это мне к ней заходить?

— Ну, мало ли… Вы прибирались в ее доме, например. Чем не повод!

— Ты на что намекаешь?

— Я не намекаю, Ульяна Степановна, просто спрашиваю.

Я старалась говорить как можно доброжелательнее, чтобы не дать ей повода удариться в обиду и сбежать. Но свекровь не обижалась, она пыталась скрыть испуг. Со своим прямым вопросом я сразу подошла близко к цели, не дав ей времени собраться с мыслями.

Она вспомнила об испытанном оружии – нападении.

— А что это ты меня допрашиваешь? Пришла и налетела со своими вопросами, будто я воровка! Я воровка, по-твоему, да? Так ты о матери своего мужа думаешь? И на улице, поди, трезвонишь чуть свет: люди добрые! Я на сыне воровки женилась!

Вот-вот заблажит. Как начинает подпускать Ульяна интонации голосящей по покойнику плакальщицы, жди спектакля.

Но я ведь тоже не первый год играю в эту игру. Сейчас главное – не начать заверять, будто я вовсе не считаю ее воровкой.

Я уклонилась от брошенного в меня копья и раскрутила пращу с камнем.

— Так вы были у Ежовой на днях?

— Не была! – отрезала она – слишком поспешно, слишком агрессивно. – Что мне у нее делать? Нет, ты мне скажи! Что делать-то? Ты вот умная, объясни мне, малограмотной! У тебя образование приличное, а у меня, стыдно сказать, техникум! Значит, кто кому отвечать на вопросы должен?

— А зачем вы к ней приходили, Ульяна Степановна? – с сочувственным любопытством спросила я.

На моей стороне выдержка. И красная панда. Я забрала ее из комнаты Евы, и сейчас она прячется под моими ладонями, сложенными на коленях.

Свекровь замолчала. Я ничего не могла прочесть в ее прищуренных глазах. Возможно, она просчитывала варианты.

— С чего ты взяла вообще, что я там была? – совсем другим тоном спросила она. Деловитым, недовольным. Тоном «где-я-прокололась».

Я подняла ладонь, открывая панду.

— Нашла ее вчера во время уборки под кроватью Галины. – Голос мой был спокоен, взгляд невинен. – Сначала решила, что ее выронила Ева, но Ева говорит, она отдала ее вам.

— Врет! – тотчас вскрикнула Ульяна.

Я едва удержалась от смеха. В некоторых отношениях моя свекровь совершенный ребенок. Первая ее реакция детская, непроизвольная: обвинить во лжи всех вокруг, авось поверят, и она останется в роли оболганной бедняжки.