Книга Вдыхая тень зверя, страница 233 – Евгения Якушина

— Приезжал.

— А когда это было?

Старик пожал плечами:

— Я дат не запоминаю. В моем возрасте время не днями, а бессонными ночами измеряется.

— Может, это произошло незадолго до первого инцидента с вашим сейфом? — подсказал Белецкий.

— Пожалуй что так, — согласился Дульский.

В интонации его звучала неуверенность, но ясный сосредоточенный взгляд, которым он буравил собеседников из-под нахмуренных бровей, свидетельствовал в пользу отменной памяти революционного реликта.

— Он, наверное, часто вас навещал? — Дмитрий Николаевич продолжал прокладывать тропку по тонкому льду стариковского терпения, но лед все-таки не выдержал.

— Дело спрашивайте! — визгливо выкрикнул Дульский. — Я старик, но не дурак! Подходцы ваши полицейские за версту чую!

— Герцог вел с вами разговор о партийных сокровищах, что в Историческом музеи спрятаны? — уже без экивоков спросил Руднев.

— О них тоже…

— Дело отвечайте! — добавив в голос сталь, вернул старику давешний упрек Дмитрий Николаевич. — Вы, Христофор Георгиевич, своим молчанием и увертками не только убийцу покрываете, но и того, кто революцию вашу и Россию в целом под удар германских штыков подставляет. Читали небось в газетах про убийство немецкого дипломата? Последствия понимаете? Так вот, мы их предотвратить пытаемся и схватить за руку того, кто провокацию эту учинил.

В ответ на отповедь несносный пенсионер злобно рассмеялся:

— Что?! Обгадились? Не уберегли немца, а теперь митингуете! К старику Дульскому за помощью побежали!

— Побежали, — смиренно признал Руднев. — Так вы поможете? Расскажете нам все?

Старик еще с минуту ехидничал и плевался оскорблениями, но постепенно угомонился.

— Ладно, что с вас, дураков из охранки, возьмешь! Спрашивайте уж, расскажу все, что знаю, — наконец смилостивился злонравный хрыч.

— Зачем к вам приезжал Герцог? О чем он с вами разговаривал? — терпеливо повторил свой вопрос Дмитрий Николаевич.

— Он хотел, чтобы я ему партийную заначку сдал, — неохотно ответил Дульский. — Герцог знал, что мне одному известны все адреса. Он еще в октябре семнадцатого перед восстанием требовал от меня передать все большевикам. Я тогда ему соврал, что деньги и сокровища были вывезены за границу и пропали. Он мне поверил. Подобное случалось. При переправке ценности иной раз конфисковывались или курьеры оказывались ненадежными и крали. А тут он узнал про сокровища в музее и понял, что я его обманул.

— Почему же вы в семнадцатом не отдали заначку большевикам? — воспользовавшись паузой, спросил Белецкий.

— Объяснял уже, — отмахнувшись, брюзгливо ответил старик. — Сберечь хотел до того момента, когда бой закончим и к созиданию приступим. В угаре переворота с концами сгинули бы эти деньги, и никто бы не понял, на что они пошли.

— Как я понимаю, вы и на этот раз отказали Герцогу? — задал вопрос Руднев. — Считаете, нынешнему руководству России еще не время к созиданию переходить?

Дульский скроил презрительную мину.

— Рылом не вышли, — желчно процедил он. — Калибр мелковат у людишек. Только на то и способны, что за власть грызться, а о цели революции позабыли. Не отдам я им денег! Разворуют и прожрут!

— Вы так Герцогу и сказали? — уточнил Дмитрий Николаевич.

— Так и сказал! — с вызовом ответствовал старик. — А еще добавил, что если он на меня давить вздумает, так я записки свои обнародую. Я ведь мно-ого чего знаю, и документики у меня такие имеются, что кое-кому вовек не отмыться.