Онлайн книга «Вдыхая тень зверя»
|
— А как он собирался подчинять меня своей воле? — опасливо поинтересовался Дмитрий Николаевич. — Не поверите! Этот дурак на полном серьезе верил, что сможет охмурить вас с помощью какой-то там южноамериканской магии. Что-то безбожное с амулетами и тыканьем иголками… — Вуду, — подсказал энциклопедист Белецкий. Терентьев только отмахнулся: — Может, и так, неважно! Главное, я из его рассказа понял, что глупый мальчишка по уши вляпался в историю, в которой люди, словно мухи, мрут и что он по дурости своей и себя загубит, и дочку профессорскую. Взял я балбеса за грудки и объяснил про бандитов, про ЧК, про убийцу, а когда малец до холодного пота ситуацией проникся, велел ему вместе с невестой немедленно уезжать из Москвы и про всякие волшебные короны думать забыть. Парнишка поклялся на образах, что сделает, как велено. На всякий случай я сопроводил его к Верховской, а после, договорившись с проводником, посадил обоих на ближайший поезд. Покуда Ирина собиралась, я задал ей еще несколько вопросов об отце, и она рассказала, что незадолго до его ареста между ними произошла ссора. Девушка заметила отсутствие на руке профессора обручального кольца, которое тот свято хранил как память о покойной жене. Ирина потребовала объяснений. Верховский заявил, что продал кольцо ювелиру, чтобы выгадать денег на прожитье. Девушка возмутилась, потребовала назвать имя скупщика и пообещала завтра же выкупить кольцо обратно, даже если для этого ей придется продать в доме все до последней вещи. Профессор в ответ вспылил, обвинил дочь в неблагодарности и ювелира не назвал. История показалась мне странной. Верховские и впрямь жили совсем небогато, но не настолько, чтобы нести в скупку обручальное кольцо. Решив прояснить ситуацию, я отыскал нужного ювелира — благо их в Москве совсем немного осталось. На мою удачу, он оказался знаком мне еще со времен Эфенбаха, так что темнить не стал и рассказал всю правду. Оказалось, что кольцо Верховский вовсе не продавал, а заказал изготовить из него медальон с гравировкой по определенному эскизу. Анатолий Витальевич вынул из внутреннего кармана записную книжку с вложенной в нее осьмушкой писчей бумаги. На листке в гравюрном стиле было изображено дерево с густой раскидистой кроной и мощными корнями, ствол которого был расколот резким зигзагом молнии. — Профессор сообщил ювелиру, для кого предназначался медальон? — спросил Белецкий. — Для Ирины, — раньше Анатолия Витальевича ответил Руднев, рассеянно глядя на эскиз. — Это все меняет… — пробормотал он, обращаясь более к самому себе, нежели к собеседникам. — Теперь понятно, почему он вспомнил Анания… Он действительно во все это верил, как монархисты верили в корону, а Мигель Фогт — в магию вуду… Терентьев навострился хлеще, чем унюхавший колбасу Нерон. — О чем вы догадались, Руднев? Вы знаете, где находится венец?! — Знаю, — уверенно ответил Дмитрий Николаевич, — но, прежде чем все вам объясню, доскажите свою историю, Анатолий Витальевич. — Да уж и рассказывать нечего, — пожал плечами сыщик. — После разговора с ювелиром я отправился к Строкиной. Представился как есть, сказал, что хочу завершить стародавнее дело — поймать наемного убийцу, — и попросил позволить мне переговорить с Верховским. Дал слово, что передам невидимку комиссарам из рук в руки, но взамен просил сохранить мое дознание в тайне от органов, поскольку опасаюсь их предвзятости к бывшим коллежским советникам, служившим по полицейскому ведомству. Строкина ответила, что должна подумать, я согласился и пообещал связаться с ней через несколько дней. Дальше вы знаете. В тот же вечер она пополнила собой «послужной список» фантома. Через день до меня дошло скорбное известие о вашей гибели, дорогой мой Белецкий, а еще через неделю Алвис Екабсович сообщил мне, что вы, Дмитрий Николаевич, скрываетесь у него на квартире. Я хотел тут же прийти, но Петуш запретил вас волновать и пообещал позвать меня, когда вы оклемаетесь. Вот и позвал! Только сперва вас на месте не оказалось, а потом вы возвернулись вместе с нашим новоявленным Лазарем[151] и мы, наконец, встретились. |