Книга Вдыхая тень зверя, страница 229 – Евгения Якушина

— Последующие события нам до определенной степени известны, — снова вмешался Руднев, — шайка Киршнера взялась выполнить поручение. Они подговорили кухарку Дульского и наняли взломщика…

— Самого Варлама Часовщика, между прочим, — вставил свою ремарку бывший помощник начальника Московской сыскной полиции.

Дмитрий Николаевич, на которого эта подробность особого впечатления не произвела, только нетерпеливо кивнул и закончил:

— Мошенники придумали отличный план, но вдруг одна за другой случились несколько смертей. Собесовец с четырьмя товарищами был расстрелян в собственном кабинете. Киршнера зарезал Коньков. А потом и этот ваш Часовщик, можно сказать, находясь при исполнении, получил пулю в голову. Косторецкий испугался и побежал к вам за помощью. Так?

— Почти, — согласился Терентьев. — Вы, Дмитрий Николаевич, один пункт пропустили. После гибели шнифера^[150] Косторецкий всерьез заподозрил, что это Герцог разделался с его подельниками. Бывший идейный террорист мог иметь для этого множество причин, начиная от желания прибрать к рукам коллекцию до стремления ликвидировать всех, кому известна тайну партийной заначки. В том же, что якшавшийся по молодости лет с эсеровскими боевыми ячейками Герцог знает, как вызвать фантома из преисподней, сомнений у адвоката не было.

Косторецкий решил надавить на Герцога с помощью шантажа. Дескать, если с ним что-то случится, некрасивая, но подтвержденная документами правда о методах финансирования русской революции всплывет во всех европейских газетах…

— Но, придя к Герцогу, Косторецкий обнаружил, что тот тоже убит, — закончил Дмитрий Николаевич.

— Все-то они знают! Ничем их не удивишь! — посетовал бывший коллежский советник растянувшемуся у его ног псу.

Нерон ответил хозяину по-собачьи понимающе-печальным взглядом, тяжко вздохнул, раздувая слюнявые брыли, и в знак особой поддержки лизнул хозяйский башмак.

— Да мы только и знали, что про смерть Герцога и убийство взломщика! — запротестовал Руднев. — Продолжайте, пожалуйста, Анатолий Витальевич!

Терентьев охотно уступил просьбе:

— Вновь открывшиеся обстоятельства полностью перевернули мое представление о случившемся. Хотя Косторецкий мог снова недоговаривать или врать, я был склонен держаться того мнения, что он ни сном ни духом про корону не ведает, а значит, и красть ее не крал. С другой стороны, теперь просматривалась несомненная связь музейной аферы с невидимкой. При этом убийца появился на сцене не сразу, а лишь после того, как завертелась история с венцом. На основании всех этих фактов, выводов и предположений у меня сложилась следующая гипотеза: некому интересанту стало известно о подмене копии реликвии ее оригиналом, который он аккуратно похищает. Чтобы сбыть или спрятать трофей, злоумышленнику требуется время, поэтому для него важно, чтобы пропажа обнаружилась как можно позднее. Этому способствуют обстоятельства: директор музея скончался, выставка отложилась, что там творится в запасниках музея, одному богу известно. Но тут Киршнер и компания при поддержке Герцога снова заваривают кашу с вывозом коллекции, и тогда наш неизвестный похититель, желая сохранить статус-кво, натравливает на них фантома.

Приняв эту версию за рабочую, я снова задался вопросом, откуда похититель узнал про подмену? И снова пришел к выводу, что самым вероятным источником утечки был профессор Верховский. Я решил, что проще всего добраться до него будет через комиссаров Балыбу и Янсонса, повязанных с Киршнером и Косторецким.