Книга Вдыхая тень зверя, страница 243 – Евгения Якушина

Когда сыщики и председатель ВЧК вновь оказались в пустынном сумрачном коридоре, Дзержинский спросил, с явным трудом сдерживая гнев:

— Почему вы, гражданин Руднев, не предупредили нас раньше о возможной подмене подлинной реликвии копией?

— Что бы это изменило? — невежливо ответил вопросом на вопрос Дмитрий Николаевич.

— Мы бы попросили у немцев еще немного времени, а так, — председатель ВЧК взглянул на наручные часы, — через двенадцать минут мы должны передать венец фон Пресслеру и, если корона окажется подделкой, будем выглядеть мошенниками или дураками.

Руднев вздохнул:

— Если бы у меня была надежда найти второй венец, оттягивать момент передачи имело бы смысл, но, увы, обнаружить пропажу в ситуации глобального хаоса практически невозможно.

— Когда я дал Горбылеву приказ привлечь вас к делу, я как раз рассчитывал на то, что вы способны на невозможное.

— Феликс Эдмундович, вам грех жаловаться! — с легким оттенком высокомерия заметил старорежимный сыщик. — Я предотвратил убийство дипломата, вскрыл очаг скверны в вашем ведомстве и даже помог вам узнать имя будущего диктатора.

Железный Феликс метнул на Руднева внимательный испытующий взгляд.

— Диктатора? Большевицкий строй основывается на демократии и диктатуры вождя не приемлет.

— Любая революция сменяется диктатурой, — возразил Дмитрий Николаевич, — этому учит история. Нет лучшей среды для взращивания тирана, чем смута, террор и политическая истерия. Да вы и сами это понимаете, Феликс Эдмундович… Как вы там сказали, наставить на верный путь оступившегося товарища?.. Помяните мое слово, этот товарищ или другой такой же рано или поздно превратит создаваемое вами государство социальной справедливости в новую империю и прольет кровь множества людей, в том числе кровь своих бывших соратников. И так будет повторяться вновь и вновь, пока в основе власти лежат сила и страх, а не знания и совесть.

— Пророком себя мните? — усмехнулся глава ВЧК. — Будущее покажет, насколько вы прозорливы. Пока же давайте позаботимся о настоящем. Правильно ли я понял, вы считаете вторую корону безвозвратно потерянной?

— В вопросах краденых реликвий такая категоричность неприемлема, — менторским тоном ответил Руднев. — Существуют раритеты, найденные спустя столетия после того, как их объявляли безвозвратно утерянными.

— У меня нет в запасе столетия, — отрезал Феликс Эдмундович, — у меня есть десять минут.

— Давайте так, — предложил Руднев, — вы отдадите фон Пресслеру имеющийся в вашем распоряжении венец. Если возникнет проблема, я постараюсь ее замять. Переговорю с бароном с глазу на глаз и, возможно, смогу убедить его удовлетвориться копией.

— У вас есть в запасе какие-то убедительные аргументы?

— Нет, но надеюсь, что смогу их найти. По крайней мере, у меня на это больше шансов, чем у вас или ваших сотрудников… Уж не обижайтесь за прямоту.

Дзержинский снова изучающе взглянул на бывшего графа.

— Если вам удастся решить вопрос, советская власть будет перед вами в долгу, — отчеканил он.

— Если не возражаете, я бы взыскал этот долг сразу, — так же четко ответил Дмитрий Николаевич.

Дзержинский удивленно приподнял брови:

— Сразу?.. Что ж, воля ваша… Чего вы хотите?

— В расследовании мне тайно помогал бывший помощник начальника Московской сыскной полиции Анатолий Витальевич Терентьев, к которому советская власть по неведомой мне причине имеет какие-то претензии. Я прошу вас санкционировать прекращение преследования моего друга. Оставьте его в покое и дайте возможность уехать из России.