Книга Вдыхая тень зверя, страница 252 – Евгения Якушина

Он снял со стены несколько картин, сдернул портьеры и простучал за ними стену, потом откинул ковер и поискал пустоты под ним. Не найдя ничего примечательного, с видом заправского налетчика занес над диваном вынутую из скрытых ножен финку, однако, взглянув на Аскольда, нож убрал.

— Здесь нет, — авторитетно заявил бывалый сыщик, проведший за свою службу столько обысков, что безошибочно угадывал по лицам и более искушенных преступников, где «тепло», а где «холодно».

В спальне Анатолий Витальевич выкинул из шкафа всю одежду, опрокинул ящик с бельем, выпотрошил подушки и ободрал отслаивающийся угол обоев. Действовал он методично, но, очевидно, напоказ, сразу определив, что в спальне реликвия тоже не найдется. По опыту он знал, что дилетанты воровского дела предпочитают устраивать схроны в чуланах или кухне, и ничуть не сомневался, что академик мистических наук поступил точно так же. Однако быстрая и малоразрушительная процедура обыска виделась ему недостаточной карой для мерзавца.

— Теперь на кухню, — скомандовал бывший коллежский советник.

Белецкий потащил товарища Аскольда в указанном направлении по узкому коридору, в который выходили двери уборной и чулана. Около кладовки Терентьев велел остановиться и подергал запертую дверь.

— Ключ где? — спросил он ратоборца от атеизма.

— Не знаю… Не помню… — сбивчиво пробормотал тот.

Анатолий Витальевич впился в товарища Аскольда проницательным взглядом, понаблюдал несколько секунд, удивленно присвистнул и распахнул дверь в соседствующую с кладовкой уборную.

— В моей практике еще ни один дурак музейную редкость в ретираднике не прятал, — заявил он, нашаривая выключатель.

Вспыхнувшая под потолком желтовато тусклая лампочка едва освещала зловонную каморку, где едва-едва мог развернуться взрослый человек. Игнорируя запах и грязь, сыщик осмотрел пространство вокруг унитаза и обстучал стены. Признаков тайника не было, однако вид у товарища Аскольда был такой потерянный, что и менее искушенные в обысках Руднев и Белецкий нимало не сомневались, что реликвия спрятана именно здесь.

Анатолий Витальевич посмотрел наверх, и взгляд его наткнулся на украшенный крэпперовской^[161] эмблемой чугунный сливной бачок. Терентьев дернул цепочку. За шумом обрушившейся воды отчетливо послышалось металлическое бряканье.

— Белецкий, давайте-ка вы. Вы повыше, вам сподручнее, — попросил сыщик, перехватывая окончательно сникшего начальника отдела по борьбе с религией.

Брезгливо морщась, Белецкий подтянул рукав, встал на унитаз и запустил руку в чугунную емкость.

— Das ist so eklig!^[162] — с отвращением пробормотал он и вынул из сливного бачка усыпанную драгоценными камнями золотую корону великого средневекового монарха.

Долгий июньский вечер, нежившийся в серебристых сумерках, потихоньку таял, уступая место краткой и безмятежной летней ночи. Золотисто-розовая полоска неба на западе, становилась все уже, а цвет ее густел и утрачивал теплоту оттенков, словно и их остужала благостная вечерняя прохлада. И вот уж догорающая заря, даруя прощальный поцелуй уходящему дню, окрасилась нежным багрянцем, каким пылают щеки юной влюбленной девы, и, запахнувшись в сиреневую шаль, скользнула за горизонт, чтобы через несколько часов снова встретиться со своим суженым, но уже на востоке.