Книга Тысяча стрел для нелюбимой..., страница 23 – Мастерица

Ребёнок изменит всё, ребёнок — это большая ответственность. Я сам себе удивлялся, что ощущал, что готов принять на себя эту ответственность. Более того, я даже рад этому. Немного омрачало это чувство, что матерью ребёнка станет Настя. Настя, Настя, Настя… Я больше не испытывал к ней неприязнь и более того, она даже перестала меня раздражать. Просто мне не нравилось, что меня тянуло к ней всё больше и больше. Хотя? Привязаться к матери своего ребёнка — разве это плохо?

Смотрю на часы. Что-то Настя слишком долго не появляется из уборной. Какой-то импульс просто поднимает меня, и я иду туда. Осторожно стучу.

— Настя, у тебя всё хорошо? — спрашиваю и жду ответа.

Но его нет. Хмурюсь и толкаю дверь вперёд. От увиденного тут же покрываюсь холодным липким потом. Настя лежит на полу, а по ногам стекают тонкие струйки крови.

— Это женский туалет, — слышу позади себя, — ой…

Не раздумывая ни секунды, набираю на телефоне номер скорой и бросаюсь к Насте, обрисовывая ситуацию диспетчеру.

— Настя…

Осторожно приподнимаю её, нажав отбой на вызов.

— Настя! — зову её, но ноль реакции.

— Возьмите воды, — снова слышу голос позади меня и вижу протянутую руку со стаканом.

Несколько раз брызгаю воду Насте в лицо, стараясь не поддаваться панике, которая уже зародилась в груди.

Наконец, спустя несколько минут, Настя глубоко вздыхает, открывает глаза и тут же стонет, видимо от боли.

— Потерпи, скорая уже едет, — говорю ей, осторожно поднимая её на руки.

— Больница здесь близко, должны быстро приехать, — я поворачиваюсь с Настей на руках и вижу перед собой женщину, на груди табличка: администратор.

Киваю ей и выхожу на улицу, преодолев пространство ресторана всего за несколько секунд. Вдалеке уже слышен вой сирены.

— Потерпи, малыш, всё будет хорошо, — говорю ей, но скорее всего сам себе.

— Что-то с ребёнком, — едва слышно шепчет она, — что-то с ребёнком…

— Всё будет хорошо, верь мне, — тоже шепчу, прижимая её к себе крепче.

Машина скорой помощи уже тормозит рядом, и фельдшер распахивает двери, выкатывает каталку. Осторожно улаживаю Настю на неё.

— Вы родственник? — спрашивает фельдшер.

— Да, муж, я поеду с вами.

Пожилой мужчина-фельдшер кивает, и вместе с молоденькой сотрудницей закатывают каталку в машину. Я залезаю следом и всю дорогу держу Настю за руку, пытаясь хоть как-то поддержать. Потому что я совершенно не был готов к такой ситуации и не знал, чем ещё могу ей помочь. С паникой удалось справиться, всё же, годы подготовки ФСБ не прошли зря, но внутреннее волнение никак не унималось. Логически, нужно мыслить и действовать логически. Внимательно прислушиваюсь к работникам скорой помощи. Они тихо переговариваются между собой, измеряют давление, ощупывают Настин живот, ставят капельницу. Никакого волнения на их лицах, потому что для них это обычные будни. Для меня же… Жизнь моего ребёнка под угрозой! А я не могу допустить мысли, что случится что-то плохое. За эти полгода я настолько свыкся с мыслью, что скоро стану отцом, ждал появление крохи. Никогда не думал, что буду испытывать такие эмоции. Я и отцовство… Возможно раньше я об этом просто не задумывался, не то, что представлял.

Вскоре машина остановилась и каталку выкатили. Дальше приёмное отделение, где Настю тут же увезли на осмотр. Я остался ожидать.