Книга Первый пар Нового года, страница 16 – Любовь Перуница

Вижу, что и Адам притих. Забыл про свои байки.

И тут мой взгляд цепляется за одну. В дальнем ряду. Она двигается чуть иначе. Не так отточенно, может, с тенью неуверенности, но в этом есть какая-то дикая, животная грация. И её взгляд... Он поражает меня прямо через зал. Готов поклясться, она смотрит в упор! Будто этот танец только для меня.

Всё внутри сжимается. Такое же чувство я испытал тогда в переговорной, когда Анна смотрела на меня, забыв обо всём. Тот же заряд, то же странное, почти физическое притяжение. Эта девушка чем-то смутно напоминает мне её. Может, силуэтом? Но нет, не может быть. У Анны — очки, пучок, бесформенная одежда. Здесь — разметанные тёмные волосы, яркий и дерзкий макияж, губы, зовущие на грех. И этот взгляд... открытый, дерзкий, полный какого-то скрытого огня и секса. Нет, это не она. Просто похоже. Игра света и коньяка.

Но оторваться не могу. Номер длится недолго, кажется, всего пару минут. Потом свет гаснет, музыка меняется, объявляют перерыв.

Сказать, что я впечатлён, ничего не сказать. В штанах тесно так, готов сейчас же взорваться.

Мне нужно проветриться. Или просто уйти от этого наваждения. Взгляд той танцовщицы не выходит из головы. Встаю.

— Куда? — оживляется Адам.

— В туалет. Освежиться.

Иду вдоль стены, в сторону от сцены. Вроде там была вывеска. Туалет где-то здесь, за тяжелыми портьерами. В полумраке зала замечаю, а потом и чувствую, как шторы рядом шевелятся. И вдруг из них буквально вываливается прямо ко мне в руки кто-то.

Ловлю инстинктивно. Чувствую под ладонями гладкий, прохладный шелк, и тонкий запах духов. Девушка, угодившая в мои неловкие объятия, отшатывается, широко раскрыв глаза. В них — испуг и смущение. В темноте я с трудом вижу её лицо и мгновенно узнаю. Это же та соблазнительница!

Какое-то дикое, звериное желание пронеслось в голове — притянуть её ближе, проверить, угадать... Но мысль не успевает оформиться.

Из-за шторы материализуется гора мышц в черном костюме. Такой же здоровяк, как тот на входе, брат-близнец, видимо. Лицо — каменная маска.

— Прошу прощения, сэр, — его голос низкий, без эмоций. Он аккуратно, но неоспоримо заслоняет собой девушку, берёт её под локоть. — Танцовщиц трогать нельзя. Это строгое правило заведения.

Он смотрит на меня не враждебно, но так, что становится ясно — спор бесполезен. Девушка, воспользовавшись моментом, юркнула назад за штору и исчезла.

— Я просто ловил её, она чуть не упала с лестницы, запуталась в шторах, — бормочу я, чувствуя себя нелепо.

— Понимаю. Но правила есть правила. Туалет — в конце коридора слева, — кивает он в сторону и отступает, оставаясь на посту, живой барьер между миром зрителей и тем, что скрывается за кулисами.

Я иду дальше, к умывальникам, утопая в размышлениях. В голове — смесь досады и какого-то щемящего возбуждения. Эта девушка... её взгляд, её испуг... Ох уж эти дурацкие правила: «Трогать нельзя».

Мою лицо холодной водой. В отражении зеркала на меня смотрит голодный зверь, с тенью раздражения в глазах. Зачем я вообще сюда поехал? Чтобы ещё больше себя довести до напряжения? Ясно же, в таких заведениях девочек просто так не снимешь, разве что из посетительниц.

Прикинул на вкус эту мысль и стало как-то не по себе. Нет. В голове был один доминирующий образ. А теперь два. И ни одна, даже самая шикарная дама, не подойдёт под них.