Книга Первый пар Нового года, страница 37 – Любовь Перуница

Присев на бортик, опускаю ноги в тёплую воду. Рядом со мной материализуется Кристина. Сделала вид, что просто проходит мимо. Но я чувствую — она что-то задумала.

Аркадий Николаевич смеётся над шуткой Зверева. Бухгалтерша выбирает момент, скидывает каблуки и ныряет в воду с другого борта. Плывёт к ним. Выныривает прямо рядом с мужчинами.

— Марк Игоревич! — доносится до меня её щебетание. — А я вас везде ищу. Ваша жена просила передать, что все документы готовы, и интересуется, как у вас дела на корпоративе — девушка делает паузу, стреляя глазами в Аркадия Николаевича, — она очень извиняется за своё отсутствие, ногу сломала.

Сердце пропускает удар. Нет. Нет-нет-нет.

— В каком смысле, жена? — Аркадий Николаевич поворачивается к Марку, на лице — недоумение. — Разве это не она?

Тишина. Только вода плещется.

— Елена Васильевна — моя бывшая супруга — начальник отдела кадров, — голос Марка звучит ровно, но я вижу, как побелели его пальцы, сжимающие бортик. — Бывшая жена. Мы в хороших отношениях, она курирует документацию и отдел кадров.

— Бывшая жена? — Аркадий Николаевич хмурится. — А где же ваша нынешняя?

Я встаю с бортика. Пора выходить. Сказать правду. Сама.

Но не успеваю.

— А вон же она сидит, — Кристина машет рукой в мою сторону. — Анна Романовна, личный ассистент. Очень талантливая девочка. Гражданская молодая жена. Совсем недавно у нас работает, но такая талантливая девушка.

Аркадий Николаевич смотрит на меня. Потом на Марка. Потом снова на меня. Его лицо меняется — из недоумённого становится багровым. Глаза наливаются кровью.

— Что вы мне тут устроили? — голос его срывается на хрип. — Вы. меня за дурака держите? Семейные ценности, партнёрство... Да вы просто наняли девку, чтобы...

Он хватается рукой за грудь левой рукой. Прямо в сердце.

— Аркадий Николаевич! — Марк бросается к нему.

Но поздно. Глаза Свиридова закатываются, он оседает в воду, прямо на глазах у всех. Тяжёлое тело уходит под бирюзовую гладь, только пузыри поднимаются на поверхность.

Кристина визжит.

А я уже в воде. Не помню, как прыгнула. Просто вдруг оказалась рядом, хватаю его под мышки, тяну наверх. Марк подхватывает с другой стороны. Вдвоём мы вытаскиваем его на бортик. Он не дышит. Совсем.

— Скорую! — ору я кому-то. — Вызовите скорую, быстро!

Сама уже наклоняюсь к его лицу. Запрокидываю голову, проверяю дыхание. Агональное. Пульс на сонной... нет.

— Что ты делаешь? — Марк рядом, его голос — как сквозь вату.

— Умею. Отец научил. Отойди.

Два вдоха рот в рот. Я вижу, как поднимается его грудь. Тридцать нажатий. Раз-два-три-четыре... Грудная клетка пружинит под моими ладонями. Ещё два вдоха. Ещё нажатия. Руки уже ноют, но я не могу остановиться.

— Давай, Аркадий Николаевич, давай, — шепчу я между нажатиями. — Ты не имеешь права. У тебя внуки. Ты не умрёшь из-за какой-то дуры.

Кристина всё ещё визжит где-то на заднем плане. Марк рявкает на неё, чтобы заткнулась. Кто-то приносит аптечку. Я продолжаю качать.

И вдруг — вдох. Судорожный, хриплый, но самостоятельный. Аркадий Николаевич открывает глаза, смотрит на меня мутным взглядом.

— Лежите, лежите, — я поворачиваю его голову на бок, чтобы не захлебнулся. — Скорая уже едет. Всё будет хорошо.

Он смотрит на меня. В его глазах — страх, боль и. что-то похожее на благодарность.