Книга Кинк, страница 21 – Елизавета Домина

— Это да. Лиза, а почему секс в табу?

— Потому что не проваливайся в тему. Не надо. Склонность к привязке у тебя высока. Одно дело просто испытать на себе какие-то практики, другое – связать сексуальное влечение с ними, а уж тем более, создать в своем подсознании образ некого принца на белом коне.

— А куда мы теперь едем?

— Ну как куда, массаж, шампанское, масла, разгоряченные атлетические тела молодых и красивых. Это тебе не Ли с иголочками.

— А если муж узнает?

— Так он и так знает, всем иногда следует немного отвлечься и отдохнуть. Ты как старовер, тебе бороды не хватает. Михаил Анатольевич явно что-то напутал с кандидатом в исполнители его этого литературного задания.

— Иногда у меня ощущение, что я вот-вот лопну от переизбытка эмоций, когда что-то слышу в очередной раз обидное.

— Не волнуйся, это просто длительное воздержание. Надо чаще сливать энергию ци, если не умеешь сублимировать. Можно, конечно, убрать секс из табу. Но тогда ты не найдешь сессию, достойную твоего пера. Не сможешь проявить себя как мастер эпистолярного жанра. Или в каком стиле ты хочешь рассказать о том, что происходит сейчас с тобой.

— Я еще пока не думала.

— Ведешь заметки?

— Пока просто переписка.

— Сайт – весьма ненадежный источник хранения информации. Пиши обязательно на бумаге. У меня для тебя небольшой подарок, но он, скорее, экспромтом.

Елизавета достала из сумки блокнот:

— Это тебе. Открой его.

Я открыла блокнот, и на первой его странице карандашом был нарисован мой портрет. В тот момент, когда я наблюдала за ней, сидящей на подоконнике, она рисовала мой портрет. На нем я была с огромной пушистой копной волос с улыбкой и блеском радости в глазах.

— Лиза, это невероятно красиво.

— Вот и замечательно. Это же ты. А теперь тишина. Тимур, Кампанеллу на всю громкость, будь добр, пожалуйстааааа, – с протяжным «ааа», как маленький капризный ребенок, произнесла она.

Я смотрела на нее и не могла понять. Что это. Перепады настроения, повышенная активность и резкое затихание с уходом в какую-то неведомую глубину. Улыбка с долей печали в уголках глаз. Разгон от маленькой капризной девочки до образа Снежной Королевы. Рассказы о любви к мужу и такое спокойное заявление о том, что он знает о мужчинах и шампанском. Может быть, это и есть отключить мысли и перестать бесконечно позволять анализатору оценивать твои поступки или действия. Просто жить. Ведь она сейчас, притихшая, уютная, смотрит в телефоне что-то там. Будто не существует ни меня, ни Тимура, ни этой музыки. Ничего. Она в своем каком-то мире. Непредсказуемая и живая. При этом тихая и уютная. Что это вообще, и почему я постоянно пялюсь на нее как завороженная. Она повернулась ко мне. Протянула телефон мне в руки.

— Смотри, какие мы молодцы. Правда?

— Елизавета. Спасибо огромное. Это очень круто. Я не думала никогда, что могу быть такой.

На сенсоре телефона отображалась моя фотография.

— Можешь же, когда хочешь. Жаль, что я уже не в теме, – загадочно подмигнув, улыбнулась она.

— У меня от тебя мурашки.

— Чудесно. В БДСМ все эмоции хороши, а мурашки – это своеобразный символ того, что мастер достиг результата.

Мастер. Зачем… Зачем она напомнила мне о нем.

— Фотографии уже у тебя в почтовом ящике.

— Откуда вы знаете мой почтовый ящик?