Книга Инквизиtor, страница 41 – Елизавета Домина

— Пётр Сергеевич, добрый день! ― Мирон отвлёк от дел мужчину.

— Мирон, здравствуй, дорогой! Как твоё самочувствие? ― Апостол отставил лейку, сел в рабочее кресло.

Тонкой пеленой перед глазами постаревшего Апостола мерцала перламутровая пыль.

— Спасибо, я в норме. Пришёл рассказать о своих мыслях по поводу Объекта.

— Ты про Анечку? Давай договоримся между нами: дело я тебе не передавал, забудь эту историю. ― Пётр протянул руку в ожидании, когда папка с документами вернётся к нему.

— Понимаете, в чём дело, я хотел бы проверить одну версию! ― настаивал подчинённый.

— Нет там никаких версий, психолог намеренно подставила девушку.

— Да, но там, в деле, есть другой человек, который может быть реальной угрозой.

— Не волнуйся, никаких угроз нет, я сам лично наблюдаю за Объектом. Мы так заработались в этих своих делах, что перестали замечать жизнь вокруг. Всё гоняемся за кем-то, ловим, а жизнь, она же раз ‒ и ускользнула между пальцев.

— Куда ускользнула? ― Мирон насторожился, почувствовав в словах начальника деструктивную установку на самоутилизацию.

— Никто не знает, сколько нам отмерено! Вот мы сидим с тобой, общаемся, а потом раз и всё, нет нас.

— У вас со здоровьем что-то? ― вглядываясь в мимику начальника, спросил Мирон.

— Всё прекрасно, я никогда ещё не чувствовал себя так хорошо! ― перламутровое облако сгустилось.

Мирон понимал, что пробить эту завесу возможно, только если Апостол выйдет на откровенный диалог о том, что реально его интересует.

— Пётр Сергеевич, можно личный вопрос?

— Задавай. А я подумаю, отвечать или нет.

— Вы влюблены?

В ответ в глазах начальника промелькнула характерная ему сосредоточенность. Это уже плюс!

— Откуда такие предположения?

— Давно цветоводством занимаетесь?

Апостол начинал выходить из себя: влезли на его территорию. Облако постепенно рассеивалось. Обстановка накалялась.

— Меня всего две недели не было на работе, а вы уже с лейкой, в костюме первокурсника философией занимаетесь. Что с вами произошло? Седина, морщины…

Пётр Сергеевич, не желая вспоминать о том, что произошло с ним после ухода Елены, встрепенулся.

— Кто тебе дал право, так разговаривать со мной и входить сюда без приглашения? ― облако истончалось, остались лишь частички пыли.

— Вот теперь я вас начинаю узнавать! Только мне всё равно непонятно, как вы-то могли попасть под влияние?

— Ты, сопляк, на что намекаешь? ― начальник встал из кресла. ― На каком основании со мной так разговариваешь?

Мирон всполошил в Апостоле всевозможные реакционные триггеры. Он понимал, что если сейчас не довести ситуацию до точки кипения и не разбудить Петра, тот обратно занырнёт в комфортную среду, которую ему создал обладатель перламутрового облака.

— Я папку вам не отдам, потому что это будет сокрытие потенциально опасной ведьмы. А это нарушение устава.

— Тебе непонятно? Не было никакой папки, Аня абсолютна чиста! ― Апостол навис над Мироном тёмной тучей, в которой уже не было никакого шанса фиолетовым единорогам или фейской пыльце.

— Никто вашу Анечку, ― подчеркнул интонацией «вашу» трогать не собирается. ― Я просто хочу помочь.

Мирон понимал отчётливо: противостоять затуманенному за это время рассудку конфронтацией не получится, Апостола обработали планомерно, с пониманием правил его игры. Единственный шанс выйти на прежнего Петра ‒ заинтересовать его идеей о помощи его возлюбленной.