Книга Я закрою все твои долги, страница 12 – Катерина Ворон

— И что, теперь ты будешь ждать, что я приглашу тебя на ночь? — спрашиваю я, и мой голос звучит более резко, чем я хотела, но остановиться уже не могу. — Ты уже пригласил меня на свидание и теперь ждёшь секса?

Я знаю эту схему. Многие мужчины так делают — они не приглашают женщину, потому что хотят сделать ей приятно. Они просто подготавливают почву, удобряют её дорогим шампанским и красивыми словами, а потом приходит время платить по счетам. Я думала, что Арсений другой, но, может быть, я просто слишком сильно хотела в это верить.

Он не отводит взгляд и не выглядит обиженным или задетым моими словами, что делает его лишь привлекательнее. Мужчина смотрит на меня спокойно, и в этом спокойствии нет ни капли той хищной насмешки, которую я ожидала увидеть.

— Я не тот, кто спит с кем-то после первого свидания, — говорит он тихо. — И не тот, кто приглашает на ужин, чтобы получить что-то взамен. Ты мне интересна, и, признаюсь честно, первым меня зацепила твоя красота.

Я открываю рот, чтобы сказать что-то вроде «ну вот, я же говорила», но он продолжает, и я замолкаю.

— Но это не главное, — добавляет он, и его голос становится мягче, почти шёпотом. — Ты стала мне интересна во время разговора, и голос твой столь приятный, что, возможно, я готов слушать его всю жизнь.

Я смотрю на него и не могу понять, где реальность, а где моё разгорячённое шампанским воображение. Может быть, я слишком сильно опьянела, и этот мужчина, его глаза, его слова — всего лишь сон, который закончится, как только я закрою дверь своей квартиры. Может быть, завтра утром я проснусь и пойму, что ничего этого не было, а была только очередная ночная смена и мокрая тряпка в руках.

Но машина останавливается у моего подъезда, и это реально. Я узнаю облупившуюся краску на дверях и мусорные баки у крыльца, и весь этот знакомый ужас моего существования вдруг кажется особенно уродливым после сияющей яхты и белых официантских перчаток.

Арсений выходит из машины первым, и я вижу в окно, как он обходит капот, чтобы открыть мою дверь. Я не привыкла к такому — чтобы мужчина выходил под дождь или холод, чтобы открыть мне дверь, чтобы вообще думал о таких мелочах. В моей прошлой жизни я сама открывала все двери, включая те, которые лучше бы оставались закрытыми.

Я выхожу из машины, и мои каблуки снова путаются в подоле, но он мягко поддерживает меня за локоть и я не падаю. Мы стоим у подъезда и я не знаю, что хочу бодеть: сбежать или остаться с ним навсегда. Арсений берёт мою руку, переворачивает ладонью вверх и целует в центр — так же, как в машине несколько часов назад.

— Спокойной ночи, Алина, — говорит он, и я вижу, как уличный фонарь освещает его лицо, делая черты ещё более резкими, а глаза ещё более чёрными.

Я киваю, не доверяя своему голосу, и захожу в подъезд. Старая дверь хлопает за моей спиной, пока я поднимаюсь по лестнице, держась за перила, потому что каблуки и усталость и шампанское делают каждый шаг испытанием. Я открываю дверь, захожу в квартиру и первым делом включаю свет — тусклую лампочку в прихожей, которая даёт ровно столько света, сколько нужно, чтобы не споткнуться о собственные туфли.

Я подхожу к окну и осторожно выглядываю, прячась за грязной занавеской, чтобы меня не было видно снизу.