Книга Поезд в страшную сказку, страница 14 – Татьяна Луковская

— Голубушка, что стряслось? — изумленно уставились на нее пожилые дамы.

Ирочка только и смогла указать на стол зажатым в кулаке столовым ножом.

— Силы небесные! — всплеснула руками Амалия, тоже вскакивая.

Варя проследила за жестом бледной что полотно компаньонки. В хрустальной вазе с яблоками, на зеленом бочке антоновки сидела такая же зеленая ящерка и немигающим оком внимательно разглядывала тыкавшую в нее руку.

— Глафира! Захар! — гневно выкрикнула Евгения Ивановна, от греха подальше отодвигаясь от стола.

Глаша шустро влетела в комнату.

— Как это здесь оказалось? Вы что же, яблоки не мыли? — едва сдерживая гнев, проговорила хозяйка, она, безусловно, включила бы и свой коронный визг, если бы не гости.

— Мыли, — опавшим голосом проговорила Глаша. — Мамочки! — рассмотрела она малую рептилию, шарахаясь к стене.

— Убери ее, — топнула ногой Евгения Ивановна.

Но Глаша, словно не слыша, продолжала стоять, лишь часто моргая пушистыми ресницами.

— Захар! — позвала хозяйка.

— Он за углем поехал, — пролепетала горничная.

— Ну, это ни в какие ворота не лезет!

Евгения Ивановна гневно кинула салфетку на стол, отчего ящерица вздрогнула и шустро скатилась с яблока на скатерть. Под визги барышень незваная гостья пробежалась по скатерти и затихла в тени кофейника.

— Зови Евдокию! — гаркнула хозяйка.

Глаша метнулась в поварню. Тетка Дуняшка явилась с достижением цивилизации — каучуковой мухобойкой. Засучив рукава, кухарка подплыла к столу и наморщила лоб, пытаясь разглядеть лазутчицу. Ирочка снова ткнула ножом, указывая на кофейник… но там уж никого не было.

— Куда она подевалась? — начали все тревожно озираться.

Варя с теткой Дуняшкой принялись осторожно отодвигать тарелки, все бестолку. Осмотр пола и мебели тоже ничего не дал, ящерица как внезапно появилась, так и пропала.

— Это что же, эта тварь теперь бегает где-то по комнатам? Уволю. Всех уволю! — дала волю гневу хозяйка. — Яблоки не мыли, на стол с мерзкой ящерицей подали, меня пред гостями опозорили!

Гроза опять надвигалась на домочадцев особняка с колоннами, и Варя снова решилась на подлог. А что, этой напудренной барыне можно людям голову морочить, а другим нельзя?

— Ой, вон она! — указала Варя на отверстие воздуховода под самым потолком.

— Где?

— Вон там, только сейчас хвост торчал. Наверное, она туда с улицы к теплу заползла. Я такую же видела нынче у вокзала.

— Немедленно заткните эту дырку, немедленно! — рыкнула хозяйка. — И приберитесь. Кофий снова заварите и принесите в гостиную.

— Ах, какие эмоции! Как это было забавно! — очнулась Амалия Потаповна. — Женечка, это было восхитительно. У тебя всегда так весело.

— С такой-то дворней только и остается, что хохотать не останавливаясь, — раздраженно бросила Евгения Ивановна, под руку с подругой выходя из столовой.

Бросив на Варю быстрый взгляд, за ними посеменила и Ирочка.

— Душа моя, вы не слишком испугались? — послышался потеплевший голос хозяйки.

— Vanitas vanitatum et omnia vanitas[1], — смиренно ответила чужая компаньонка.

— Да, все суета, — согласилась Евгения Ивановна.

«Ох, куда же ты делась на самом деле?» — еще раз окинула внимательным взглядом комнату Варя. Чудно было видеть ящериц в разгар ноября.

[1] «Vanitas vanitatum et omnia vanitas» — «Суета сует и вся суета» — латинское крылатое выражение. Впервые встречается в латинском переводе Библии — Вульгате, в книге Екклесиаста, авторство которой приписывают царю Соломону.