Книга Поезд в страшную сказку, страница 16 – Татьяна Луковская

— Вроде Ирины, — подсказала Варя.

— Верно. Именно такую.

— Но я клянусь вам, я стану одеваться скромнее и постараюсь на глаза вашему племяннику не попадаться, я буду стараться, — откинув гордость, принялась умолять Варя.

Хотя куда уж скромнее, серое платье Вари с тонкой полосочкой кружева у горла мало чем отличалось от коричневой хламиды другой компаньонки.

— Я буду стараться, — снова жалобно проговорила она.

— Вы-то, дитя мое, может, и будете, а вот Левонтий… Мужчины падки на хорошеньких барышень, это природа. В общем, мне интрижек хозяина и компаньонки, как в вашем вульгарном романе, не надобно. Потом позора не оберешься.

— Но я…

— Решение принято и не обсуждается, — резво по-молодому поднялась Евгения Ивановна с кресла. — Нас ждут большие перемены.

Это была катастрофа. Где сейчас искать новое место? Неужели снова придется сидеть на шее у деда и тетушки?

— Могу я надеяться на рекомендацию, — опавшим голосом решилась попросить Варя.

— Конечно, голубушка, все готово, — указала Евгения Ивановна на стол.

Бывшая компаньонка взяла трясущимися пальцами листок и принялась читать, накалываясь взглядом на острые углы букв. «Умна, расторопна, обходительна, — полилась приятная лесть, — обладает приятным голосом и сносно декламирует, бойко играет на фортепьяно, умеет поддержать разговор». Ну, хотя бы в этом повезло, теперь можно попытать счастье, имея положительную рекомендацию на руках. Варя начала постепенно успокаиваться, но видно рано, последний абзац перечеркивал все приятности: «Вместе с тем, будучи по натуре честным человеком, не могу не указать на отдельные недостатки девицы Иванцовой. Барышня кокетлива, излишне романтична, склонна прихорашиваться, увлечена непристойной амурной литературой, оттого не рекомендую брать в дом сию особу, ежели у вас имеется сын, вошедший в бойкие года, или же муж — почтенный отец семейства».

— Как вы можете⁈ — возмутилась Варя. — Разве я давала повод?

Евгения Ивановна вырвала лист из дрожащих рук, вынула перо из чернильницы, вытерла о край лишнюю жидкость и размашисто дописала: «Склонна повышать голос и истерична».

Пересиливая желание порвать ненавистный лист, Варя забрала рекомендацию, все ж она способна держать себя в руках, что бы не думала эта жестокосердная старуха.

— Вы должны мне жалованье за три недели, — как можно тверже произнесла бывшая компаньонка, — и стоимость купленной мной у месье Тома книги.

— Должна, значит, заплачу, я всегда плачу по счетам, — старуха прошла к каминной полке, сняла ларец и поставила его на стол перед Варей, распахивая крышку. — Выбирай.

Из чего здесь выбирать? В обитой бархатом коробке лежали лишь стекляшки, даже злополучные серебряные сережки с александритами были предусмотрительно вынуты.

— Я бы предпочла получить жалованье деньгами, — сухо проговорила Варя.

— Тогда приходи через неделю, — захлопнула крышку Евгения Ивановна. — Ступай, мне отдохнуть надобно.

Варя, белая как полотно, вышла из будуара, двумя пальцами удерживая рекомендательное письмо, словно оно могло ужалить.

— Случилось чего? — осторожно спросила Глаша.

— Мне отказали в месте. Я пошла вещи собирать, — с трудом проговорила Варя, стараясь не разреветься.

— Как⁈ За что? — всплеснула руками Глаша. — Вот ведь змеюка, — оглядываясь на дверь будуара, шепнула она, приобнимая Варю за плечи.