Книга У Червленого яра, страница 33 – Татьяна Луковская

«Ищите теперь, дурни», — ехидно обернулся к полуночи Миронег. Следы заметать он умел.

Мокрая одежда быстро просохла, утреннее солнце уже крепко припекало, пытаясь с лихвой наверстать сырой и хмурый вчерашний день.

Только к полудню уставшие и измученные беглецы стали подходить к прибрежной рощице, в гуще которой скрывалась бортничья усадьба. Ноги гудели, хотелось плюхнуться на лавку и проспать день и ночь к ряду. Но нельзя, козы с утра не доенные, а, может, и с вечера, кто знает, приплывал ли кто из чади Радяты, помочь рогатым. Козочки у Миронега смирные, всякого подпускать приучены, уж больно часто хозяину приходится отлучаться, за мед и дары леса приобретая временных помощников. Хотелось бы совсем ни от кого не зависеть, но пока не получалось.

Ну ничего, дом уже близко. А без лодочки теперь много не находишься, сиди, Мирошка, у бортей, к холодам готовься. По всем приметам зима суровой будет, вон как рябина алеет. Дровишек еще не заготовлено, а старым топором помучаться придется, не так он сноровист, как потерянный на проклятом склоне. Как мед в верви теперь доставлять? Плот срубить, дел в три дня, да селяне и сами в конце концов прибежать могут за сладеньким. А жито уж куплено да надежно припрятано от вездесущих мышей. Сено заскирдовано. За грибами так далеко вообще не нужно забредать, дожди пойдут, отходи чуть в сторонку, садись да собирай, пока рука не устанет. Выходит, даже и к лучшему, что челночок, связывающий бортника с внешним миром, остался где-то позади. Нечего там делать, в большом мире. Девчонку только пристроить с обозом на Воронож и все.

Миронег скосил глаза на спутницу. Услада едва держалась на ногах, но, сцепив зубы, все же брела рядом, не отставая. Стойкая, уж этого не отнять.

— Чуть-чуть осталось, — подбодрил Миронег. — Вон до того овражка, потом лугом, заодно гляну борти, а там и лесок с усадьбой. Поедим, отдохнем. Пить, наверное, хочешь?

Услада кивнула.

— У меня в погребе молочко холодненькое. Эх, про еду, пожалуй, пока не стоит, и так все сухари твои съел.

— Их бы все равно надолго не хватило, да и в реке бы вымокли, — отозвалась Услада.

Последний овраг дался девчонке особенно тяжело, Миронег, схватив ее за руку, выволок наверх. Оба согнулись, пытаясь отдышаться.

— Немного, еще поднажмем, — снова подбодрил Миронег.

Дорога через луг показалась ровной скатертью, после спутанных веток и коряг частого леса да крутых оврагов идти среди пряно пахнущих трав и цветов было приятно и вольно, мешала только полуденная жара, припекавшая темечко.

— Может, немножко посидим? — осторожно попросила Услада.

— Да вон же борти мои, на краю леса, видишь? Ну, вон там, — Миронег протянул руку, указывая направление. — А после и усадьба, да всего сотня шагов осталась, чего ж теперь отдыхать.

Девчонка снова согласно кивнула. Они поплыли в летнем мареве.

— Парко после вчерашнего дождика… — договорить Миронег не успел, за спиной раздался шорох падающего снопа.

Упертый бортник повернулся — девчонки не было.

— Эй, ты где?! — растерянно крикнул Миронег.

Никто не отозвался. Из высокой травы виднелся край рубахи и темно-русая коса — Услада бухнулась без чувств.

— Эй, ты чего, эй! — начал тормошить девчонку Миронег. — Слышишь?

Услада медленно открыла глаза, мутным взором посмотрела на Миронега, испуганно дернулась, потом видно припомнила все, слабо улыбнулась и попыталась сесть, но ее снова повело.