Книга Чудно узорочье твое, страница 119 – Татьяна Луковская

Данила вскочил, над рекой светила узкая огненная полоса рассвета, от воды тянуло сыростью. То не Кирша ему покойный являлся, то страхи повылезли, чтобы растревожить душу. Да, она его не ждет, Данила ушел, выбрал не ее. Может, и видеть не захочет… Главное, узнать, что жива, что никто не обижает… а что потом? Про то сейчас думать ни к чему, надобно идти дальше.

Позавтракав остатками гороховой похлебки, Данила собрал нехитрые пожитки, слазил еще в пару погребов, нагреб две горсти овса и снял с потолка нитку сухих грибов. Прощай, милостивое к страннику селение, твой последний временный обитатель уходит к северу.

На третий день пути ухо уловило глухой мерный стук, такого за время пути Данила еще не слышал, но сразу понял — это стучит человек. Там, за стеной дубов, находятся люди. Если бы слух не вернулся, Данила набрел бы на них с разлета, не разглядев среди стволов, но теперь он знал, что следует быть осторожным. Вряд ли это степняки, но и лесных татей вполне довольно — у путника есть хороший нож, а еще запас такой редкой сейчас еды, а это добыча.

Первое желание было обойти стороной, но любопытство пересилило. Стараясь издавать как можно меньше звуков, Данила начал красться к источнику стука. Взору открылась поляна, на которой уже лежало одно бревно, на нем сидел мальчонка лет десяти и небольшим топориком рубил ветки. В стороне возле небольшого дуба стоял второй мальчишка, постарше, лет тринадцати. Он с ожесточенностью слабыми ручонками махал и махал воинской секирой. Вгрызться в могучую плоть удалось меньше чем на четверть, но парнишка не сдавался. Больше никого не было.

— Эу-у! — окликнул Данила.

Оба мальчика вздрогнули, старший выставил топор, готовый к обороне, меньшой спрыгнул со ствола и забежал за спину старшего, тоже выставляя малое оружие.

— Те чего надобно⁈ — крикнул старший.

Речь плохо складывалась в сознании. Это были лишь звуки, схожие с жужжанием пчелы или шелестом листвы, но по жестам и мимике Данила понял, что его боятся.

— Осо-бю авай. «Подсоблю давай», — указал он на топор.

— По-нашему не лопочет, — шепнул меньшой.

— Да нет, немой, — сразу все понял старший. — Нам не надобно, мы сами, — отказался он от помощи.

— Я Немко, — четко произнес Данила, как учил отец. — Ис эпи уду. «Из степи иду», — указал он за спину. — Ат ой ут? «Град какой тут?»

Но парнишки лишь пожали плечами. Данила вынул мел, ошкурил ножом часть ствола и вывел: «Град».

— Мы грамоте не обучены, — шмыгнул носом старший.

Что дальше? Идти прочь. Но что они вдвоем делают в этом лесу, где взрослые? Мальчонки были тощие, изможденные, как бросить?

Данила, как бы не обращая внимание на детей, насобирал хвороста, развел костер, поставил на него приспособленный для этого горшок с набранной еще утром в ручье водой, кинул туда горсть овса и сухих грибов, присоединил отвоеванную у птахи пару яиц, разбив их в самом конце в похлебку. По поляне пошел дух еды. Старший из детей, тоже как бы не обращая внимание на странного путника, с прежним остервенением принялся молотить по дубу, а вот меньшой с явным любопытством и тоской в очах следил за действиями чужака.

— Эу-у, — позвал Данила, снимая варево с костра.

Он показал рукой, мол, есть пошли, и протянул меньшому берестяную ложечку.

— Путша, пойдем есть, — осторожно позвал друга меньшой, — зовет.