Книга Чудно узорочье твое, страница 31 – Татьяна Луковская

Лида вскочила и, со словами «я сейчас», ринулась к выходу.

— Лида, куда ты? — закричал в спину Митя, которого она чуть не сшибла.

— Пирожки забыла.

— Гражданочка, вы куда? Сейчас отправляемся, — окликнул ее проводник.

— Я сейчас, я быстро, — Лида спрыгнула на перрон и побежала мимо вокзала к скамейке, где они прежде сидели с Плотниковым.

Узелок с пирожками спокойно ждал ее, целый и невредимый. Лида подхватила его, прижала к груди. Такие милые, с грибами и капустой, не какие-то там горелые, а румяненькие, испеченные с любовью и, наверное, молитвой, а внизу еще сладкие «двери» или «ворота» или как их там… «калитки».

Паровоз изверг мощный гудок, дернулся и плавно пополз, увлекая составы. Лида бросилась следом. «Успею, он медленно едет. Успею!» Она понеслась вдоль вагонов, ей бы прыгнуть в первый попавшийся, но она отчего-то попыталась догнать именно свой.

— Лида, быстрее, быстрей!!! — слышала она отчаянный крик Мити.

Из окна высунулся Бараховский:

— Лида, прыгайте в любой, в любой! — закричал он.

— Лидочка, что ж ты делаешь? — это, кажется, был Иваныч.

Все расплывалось перед глазами. Лида поняла, что к своему вагону ей действительно уже не успеть, и попыталась запрыгнуть в последний. Вон там небольшая переходная площадочка и лесенка, нужно уцепиться и подтянуться, а для этого надо бросить злополучные пирожки, но Лида держала их мертвой хваткой. «Я успею, успею!»

— Лида!!! — истошно орал Митя, и его голос все удалялся и удалялся.

«Я успею, я ухвачу». Лида собрала последние силы и… плюхнулась на колени. Все!

Железный дракон изверг клубы пара и, словно издеваясь, издал прощальный гудок. Лида, добежав до конца перрона, с безнадежной тоской смотрела ему вслед.

Вдруг из поезда кто-то выпрыгнул. На полном ходу, прямо под откос! Кубарем покатился и исчез в траве.

— Митя! — подпрыгнула Лида и, сорвавшись с перрона, побежала к месту падения. — Что я наделала, если он погиб⁈ Митя!

Сейчас Лида готова была простить брату и интрижку с Зиной и грубые слова, да все что угодно, только бы он остался жив.

— Что я тете Варе скажу, как я жить буду?

Человек медленно поднялся и, сильно прихрамывая, пошел вдоль насыпи.

«Живой! Слава Богу. Живехонький. Ой, сейчас наслушаюсь». Лида чуть замедлила бег, потом и вовсе остановилась, беспомощно обняв пирожки.

К ней навстречу брел Колмаков.

— Я знаю, что я стихийное бедствие, и совсем не приспособлена к жизни, — скороговоркой выпалила Лида, — но я вас не просила из поезда выпрыгивать.

Они остановились друг напротив друга в придорожном бурьяне. И поскольку Колмаков в своей манере молчал, не считая нужным сказать что-либо первым, Лида решила себя защитить; хотя какая уж там защита, ясно же, что виновата.

— Будем считать, я из него выпал, — без тени улыбки произнес Николай и протянул Лиде ее мешок с вещами и документами.

Надо же, он даже успел пробежаться по вагону и схватить ее скудные пожитки. Стало дико неловко.

— Спасибо, — промямлила Лида, — а свои вещи вы не забрали?

— Документы и деньги при мне, — хлопнул Николай по карману пыльного пиджака.

— Давайте я вас отряхну, что ли, — Лида уложила в траву вещи и энергично принялась отряхивать плечо и спину Колмакова. — Нога сильно болит? — спросила она, за деловитостью пряча смущение.