Книга Зима, страница 7 – Татьяна Луковская

Переговорщик достиг низины, его конь бил копытами по остывшим головешкам княжеского костра, вверх поднималось облако серой золы. Это был грузный муж, славянской внешности с густой каштановой бородой в круг лица, обряженный в добротную татарскую броню [4].

— Эй, куряне! Потолковать нужно! Князьям скажите, пусть спустят кого из бояр! - заорал он с черниговским выговором.

Демьян подъехал к Радиму.

— Не поняли еще, что князей про меж нас нет. Что делать будем?

— Я вниз спущусь, - воргольский сотник натянул поводья, - узнаю, чего хотят. Ежели меня порешат, - он поворотился к своим, - Олексича слушайтесь.

— Твоих больше, да и на рать ты искусней меня, дольше протяните, я пойду, - предложил Демьян. Спорить было некогда, Радим согласно мотнул головой.

Ольговский боярин начал медленно спускаться, объезжая на своем мохнатом приземистом жеребце заросли дерезы. С замиранием сердца в спину ему смотрели пятьдесят пар глаз. Демьян чувствовал их волнение кожей даже через плотные кольца брони и теплый кожух [5].

Когда он поравнялся с черниговским здоровяком, тот, подбоченясь, весело крикнул:

— Не быстр ты, боярин! Не бойся, пока не обидим.

— Мне спешить некуда, да и бояться уж нечего, - спокойно ответил Демьян, - О чем толковать станем?

— Князьям передай, царь Ногай в гости их дожидается, так истосковался, что вон провожатых прислал, - черниговский расхохотался своей шутке.

— Ну, может вам Ногай и царь, а у нас Телебуга в царях ходит, уж вперед вас в гости зазвал, к нему и едем. Так, что темнику твоему подождать придется.

— Как по суставам тебя резать начнут, боярин, так и меня царем признаешь, - черниговский опять задорно расхохотался.

— Что ж ты, как в степь из дома уезжал, крест снял? - Демьян зло сверкнул очами.

— Отчего ж снял, вот он на мне, - здоровяк вытянул шнурок, на котором покачивалось почерневшее серебряное распятие.

— Почаще доставай, может про Бога вспомнишь, - презрительно проронил Демьян.

— А вы как ночью в Ахматову слободу лезли людей резать, видать тоже Бога беспрестанно вспоминали? - рассердился черниговский.

— То честный бой был! - Демьян почувствовал, как к щекам приливает кровь.

— Ночью? Знаешь, что, сынок, мы тут все замазаны, всем кресты грудь жгут. Время нынче такое, - черниговский вой бережно убрал за пазуху распятье. - Не отбиться вам, сам видишь. Добром сдавайтесь, жизнь сохраните, грехи успеете замолить.

Демьян беспокойно обернулся на своих.

— То не мне решать, князья пусть думают, сдаваться али нет.

— А есть ли там, кому решать? - переговорщик хитро прищурился, проследив взгляд ольговского боярина. - Сдается мне, они уж по льду Донца копытами стучат.

Демьян угрюмо молчал.

— Так что? Помирать будете, али сдаваться?

— Помирать, - выдохнул молодой боярин.

— Жаль, ну, как знаете, - развел руками здоровяк.

— В спину стрельнете? - спросил Демьян, разворачивая жеребца.

— А кто ж их знает, - повернул голову переговорщик уже в сторону своих.

Ольговский боярин начал подниматься назад на восточный склон.

— Эй, Демьянка, ты ли?! - услышал он знакомый звонкий голос. Демьян резко развернулся.

Воин в блестящем шлеме спускался в овраг.

— Я, Айдар! - взволнованно ответил Олексич. - Признал?

— По коню признал? Жив еще мой подарочек?

— Берегу, добрый конь, - Демьян ласково погладил мохнатую шею.