Книга Там, за Вороножскими лесами, страница 118 – Татьяна Луковская

— Идет кто-то, – указала вперед Агафья.

Навстречу отряду, поднимая пыль босыми ногами, шел человек в иноческой ризе. Перехожие богомольцы были обычным делом. Не подать им считалось грехом. Демьян махнул, чтобы достали еды для странника. Вои кинулись вперед с караваем ржаного хлеба, но незнакомец сурово отмахнулся от них. Широко размахивая руками, и опустив лохматую голову он шел сквозь ряды ольговцев, ни на кого не глядя. Его приземистая квадратная фигура с необхватно широкими плечами показалась Олексичу знакомой. Он знает этого человека, должен знать. Дружок, трусивший подле хозяина, негромко зарычал, оголив острые зубы, он явно признал путника. Демьян слегка нагнулся и потянулся вперед, пытаясь разглядеть лицо. «Филька!»

— Буян, ты! – крикнул он. Богомолец вздрогнул и еще сильней ускорил шаг.

— Филька, да подожди ты! – Олексич спрыгнул с лошади. – Филька! Подожди! Обиделся на меня? – вблизи стало понятно, что Демьян не ошибся, перед ним действительно, пряча взгляд, стоял любимчик князя Святослава Липовецкого. – Ну, прости, погорячился я тогда. Но ведь и ты дурные слова обронил. Оба виноваты.

Демьян тряс старого соперника за плечи.

— Филя, случилось что?

Филька поднял голову и злобно посмотрел в сторону притихшей Агафьи.

— Добился-таки воеводы дочери. Все тебе в руки идет, да ненадолго это, не радуйся!

Словно из далекого давно сгинувшего февраля ледяная зима решила запустить руку в жаркий июльский день. Демьяна сжимал холод дурных ожиданий.

— Филя, что случилось? – опять тряхнул он Буяна. – Да полно дуться, время ли?

— Олег Рыльский из Орды явился, татар навел, – нехотя начал Филипп, – вызвал князя нашего для беседы душевной. Святослав поверил, в малой дружине пошел. А я из-за тебя, – Буян нервно взвизгнул, – не смог подле князя быть, хворым маялся. Олег Святослава в ловушку заманил и убил.

— Святослав убит?!

— А этот иуда еще татарами прикрывается, мол ему Телебуга то приказал створить. Врет, аспид! Царю дела нет до нас, то сам он Олег крови жаждал, один в Курской земле править захотел! А князюшка наш в могиле, – слезы потекли по широкому лицу.

— А наш князь где? – Демьян не знал, чего и ожидать.

— Александр к Ногаю сбежал, рать на Олега станет просить. Мести жаждет. Кровь рекой потечет! Не отмоетесь!

— К Ногаю? К ворогу нашему? – Олексич уже ничего не понимал.

— И ты православных христиан рубить станешь, – Буян захлебывался злобой, – чистеньким праведником не выйдет остаться. Кровь вам пить, слышишь?! А я не стану, не хочу, у меня жены да детей нет, ничто меня здесь за ноги не держит. Постриг приму, уйду от мира сего.

— Для черноризца не много ли гнева? – не удержался от издевки Демьян.

— Смирюсь, не все сразу, – отмахнулся Буян.

— А княгиня наша где? – вспомнил Олексич об Ефросинье, сердце тревожно сжалось.

— Откуда мне знать.

«Призналась ли Александру? Он ведь в ярости дурной как брат».

— Куда же ты теперь, Филя, бредешь? – как можно ласковее спросил Демьян.

— В Вороножскую землю в дивы к старцам. В затворе стану жить.

— Так нет монастыря более, бродники старцев лютой казни предали. Пусто там.

Лицо Фильки не дрогнуло.

— Значит, один стану жить. Мне уж все равно.

— Может к нам в Дмитровский пойдешь? – предложил Демьян, не надеясь на согласие.